Чтение онлайн

– Ты что же это, старуха, не спишь? – спросил он.

– Да пришли двое студентов, пьяные, разбудили меня, заставили дать им водки.

– Какой водки? Водки у нас не было, – удивился муж, снимая с себя разные узлы и сумки.

– Как не было? Вот тут, в бутыли, еще оставалось.

Муж уставился на пустую бутылку.

– Так это они выпили?

– Ну да, – ответила жена.

– Несчастная! – крикнул он, хватаясь за голову. – Да знаешь ли ты, что им дала?

– Что дала? Водку!

– Царскую водку!

Оказалось, что неосторожная кабатчица угостила молодых людей смесью азотной и соляной кислот. Услышав восклицание мужа, она позеленела.

– О господи боже ты мой! – бормотала она. – Я уже спала. Ночь ведь… Я наливала, а сама и не видела что…

– Пропали мы с тобой! – отозвался муж. – Теперь эти молодые люди либо умерли, либо лежат и корчатся где-нибудь на дороге, а нас с тобой и прихлопнут за отравление.

Старуха разразилась рыданиями и хотела было броситься на шею своему мужу, но тот свирепо оттолкнул ее.

– Реви, реви теперь! Это нам послужит уроком… Экая разиня! Не могла разобрать, что даешь. Ну, что теперь делать? Бежать что ли?.. Поймают… Эх, недаром дядя сорок лет назад отговаривал меня жениться на тебе!

Не будем распространяться о том, какую ночь провели Филемон и Бавкида. При первых лучах утренней зари Бавкида уже стояла у дверей кабачка, покорно ожидая своей участи. Вдруг она испустила пронзительный вопль. Она увидела двух… нет не людей, она увидела двух призраков, которые направлялись прямо к ней.

– Что такое? – трепеща от ужаса, спросил ее муж.

– Они!

– Они? Кто они?

– Те самые, вчерашние.

– О, – простонал муж, падая на стул.

Трихтер и Фрессванст, совершенно здоровые, преисполненные достоинства, вошли и уселись за стол.

– Водки! – провозгласил Трихтер. И прибавил: – Той же самой, вчерашней.

– Да-да, той самой, вчерашней! – подхватил Фрессванст.

Прошло три или четыре дня в развлечениях, которые, благодаря гению изобретательности Самуила, отличались невероятным разнообразием. Он умел из всего извлекать пользу: из леса и реки, из деревни и замка, из науки и удовольствия, из мечты и жизни. Из Гейдельберга приходили известия, которые невероятно радовали студентов, обосновавшихся в Ландеке. Один из фуксов тяжело захворал как раз в то время, когда свершалось переселение. Болезнь задержала его тогда в Гейдельберге. Поправившись, он тотчас присоединился к своим товарищам. Он нарисовал самую мрачную картину покинутого Гейдельберга. Улицы были пустынны, мертвое молчание воцарилось над про`клятым городом. Днем – безмолвие, ночью – тьма. Торговцы печально закрывали свои лавки и оставались наедине со своими женами и товарами. Профессора, которым некому было читать лекции, со скуки принялись дискутировать между собой. И все эти науки профессоров, все кожи и материи купцов, все вина трактирщиков, вместо того чтобы занимать мозги, плечи и глотки – кисли в лавочках и на бездействующих кафедрах.

Профессора и торговцы, в конце концов, начали ссориться между собой, возлагая друг на друга вину за это переселение. Зачем торговцы обидели Трихтера? Зачем профессора подвергали осуждению Самуила? Приближалась минута, когда академическая кафедра вступит в рукопашную с лавочниками. Эти новости только удвоили восторг студентов, а Самуил, для того чтобы отметить это особенным образом, в тот же вечер устроил роскошный фейерверк, подготовкой которого занимался уже три дня. Он установил потешные огни на другом берегу Неккара. Нет ничего красивее зрелища огненных букетов, отражающихся в воде. Фейерверк получается двойным: один в небе, а другой в воде.

Весь Ландек собрался на берегу, кроме Христины и Гретхен. Но Самуил умело выбрал место, так что обе упрямицы волей-неволей могли наблюдать огненную картину, которая была прекрасно видна и из замка, и из хижины. Гретхен и в самом деле увидела огни. Она побледнела и пробормотала: «Неудивительно, что дьявол забавляется огнем». Она в ужасе заперлась у себя в хижине и даже закрыла глаза руками, чтобы не видеть отблесков, озарявших окна и стены хижины. Все, что напоминало Самуила, приводило ее в ужас.

И Христину тоже пугало все, что говорило о Самуиле. Привлеченная на балкон яркими сполохами фейерверка, она стояла там, раздумывая о необъяснимой сдержанности Самуила и об увлечении Юлиуса этой бурной жизнью. Она была вынуждена признать справедливость слов Самуила о слабой и колеблющейся натуре ее мужа. В этом молодом мужчине оставалось еще много детского. Она была уверена, что в эту минуту он, очарованный фейерверком, рукоплескал Самуилу. Христина чувствовала, что Юлиус отдаляется от нее. Что сделать, чтобы его удержать? Она решила сама не принимать в происходящем никакого участия. Но надежное ли это средство? Ведь если сама она не будет с ним, то этим может приучить обходиться без нее. Он и привыкнет к той мысли, что жена сама по себе, а веселая жизнь сама по себе. Не лучшие ли им быть всегда вместе? Не благоразумнее ли будет с ее стороны отдаться забавам и развлечениям вместе с мужем, так, чтобы он не отдалялся от нее?

Бедная Христина спрашивала себя: что мешает ей присоединиться к развлечениям Юлиуса? Что в этом дурного? Возможно, Самуил будет торжествовать оттого, что заставил ее уступить. Ну и что с того? Самуил, очевидно, один из тех людей, которых препятствия раздражают, и значит, чем больше она будет сопротивляться, тем больше ожесточит его. До сих пор он, однако, держал свое слово и не делал попыток увидеться с ней. Хорошо ли она поступила, что написала барону Гермелинфельду? Не переменить ли ей тактику? Сопровождая мужа, она вдвойне выиграет: возродит любовь Юлиуса и погасит ненависть Самуила.

В тот же вечер Христина дождалась возвращения Юлиуса, очень мило и ласково его встретила и попросила рассказать, как он провел день. Он не заставил себя упрашивать.

– Значит, тебе было весело? – спросила она супруга.

– Очень весело! Самуил понимает жизнь!

– Ведь, кажется, на завтра назначена постановка «Разбойников»? – осторожно осведомилась Христина.

– Да, на завтра, – ответил Юлиус. – Ах, вот было бы здорово, если бы ты пошла со мной!

– По правде сказать, мне и самой очень хочется. Ты же знаешь, что Шиллер – мой любимый поэт.

– Вот и чудесно! – воскликнул обрадованный Юлиус. – Значит, на том и порешим. Завтра вечером я приду за тобой. – И он порывисто обнял Христину.

«Почти неделя прошла с тех пор, как он последний раз целовал меня с таким чувством!» – печально подумала Христина.

В тот день, на который было назначено представление «Разбойников», студенты провели только два часа на лекциях, а затем каждому было предоставлено распоряжаться своим временем, как ему будет угодно. Самуил Гельб хорошо понимал, как возбуждающе действует ожидание. К тому же ему нужно было все подготовить для представления. Поскольку действие в «Разбойниках» происходит чуть ли не целиком в лесу, то декорации имелись уже готовые. Вместо картонных деревьев были настоящие, а для сцен, происходящих в помещениях, заготовили большие, грубо разрисованные полотнища, которые развесили между деревьями.