Чтение онлайн

– Прощай, Гретхен, – сказал барон и быстро пошел к замку.

Первый же слуга, которого он встретил, сказал ему, что Юлиус два часа назад, после обеда, ушел из замка с ружьем и будет на охоте до вечера, но графиня Эбербах дома.

Барон прошел прямо в комнаты Христины, распорядившись, чтобы ей не докладывали о нем. Христина вскрикнула от изумления и бросилась навстречу свекру. Барон нежно обнял ее, а потом принялся ласкать внука, которого нашел здоровым и цветущим.

– О да, он у меня красавчик, мой Вильгельм, не правда ли? – говорила Христина. – Я думаю, не много найдется таких милых детей. Представьте себе, он уже понимает меня! О, как я люблю его! Ну-ка, малыш, улыбнись своему дедушке.

– Да, он прелесть. Так похож на тебя, – сказал барон. – Но передай его пока кормилице. Мне надо серьезно поговорить с тобой, а он будет нас обоих отвлекать. Юлиус в лесу?

– Да, на охоте.

– А где он? Не знает ли кто-нибудь? Нельзя ли его отыскать?

– Можно попытаться, – сказала Христина.

– Так скажи, чтобы поискали. Мне и с ним нужно поговорить о важном и неотложном деле.

Христина позвала слуг и велела троим людям пойти в лес и поискать Юлиуса.

– Но в чем дело? – с беспокойством спросила она у барона.

– Придет Юлиус, я обо всем расскажу, а пока поговорим о тебе. Ты не писала мне?

– Как же, писала, папа, – ответила Христина. – Два месяца назад я написала вам длинное, очень срочное письмо.

– Дитя мое, ничего подобного я не получал, – сказал удивленный барон. – Постой, постой… да… действительно, два или три месяца тому назад я получил конверт с гейдельбергским штемпелем, но в нем был лист чистой бумаги. Я даже писал об этом Юлиусу, а он ответил мне, что не знает, о чем речь.

– Но я очень хорошо помню, что вложила письмо в конверт… Господи боже мой, неужели ему удалось проникнуть сюда и взять письмо?

– Кому? – с живостью спросил барон.

– Тому самому, о ком я вам писала.

– Самуилу Гельбу?

– Да, Самуилу Гельбу, папа.

На минуту они оба умолкли. Пораженная Христина размышляла об этом поступке Самуила. Барон внимательно наблюдал за своей снохой.

– Ты видела Самуила за это время? – спросил он.

– Увы, да, два раза.

– Здесь?

– Нет, не здесь, – ответила Христина после некоторого колебания.

Она вспомнила, что барон строго запретил своему сыну принимать Самуила. И вот она решилась солгать, чтобы прикрыть Юлиуса.

– Что же Самуил тебе сказал? – спросил барон.

– При первой же встрече он повторил свою дерзкую угрозу.

– Презренный!

– Вот тогда-то я и написала вам, папа… А во второй раз я видела его восемь или десять дней тому назад, на спектакле, который они тут устроили.

И Христина рассказала барону о переселении студентов и о «Разбойниках» Шиллера. Чтобы обелить Юлиуса, она приняла все на себя: якобы она поддалась женскому любопытству, пожелала видеть спектакль и увлекла с собой Юлиуса. Впрочем, Самуил поклялся ей, что никогда перед ней не появится, если она сама не позовет его. А она, разумеется, никогда его не позовет. На другой день студенты переселились обратно в Гейдельберг.

– И вот, – продолжала Христина, – эти два месяца Самуил твердо держит свое слово. Поэтому-то я не писала вам во второй раз, хотя очень удивлялась тому, что от вас не было ответа. В продолжение этих двух месяцев мое счастье ни разу не было нарушено ни видом этого человека, ни воспоминанием о нем, ни даже его именем. И, правду сказать, никогда я не была еще так счастлива и спокойна, как теперь. Вильгельм совершенно здоров. Юлиуса, видимо, уже не так печалит жизнь в уединении… Я же только ими двумя и живу. Одна половина моего существа – Вильгельм, другая – Юлиус. Любовь Юлиуса и здоровье Вильгельма составляют все мое счастье. Я ежедневно благодарю Бога и не хотела бы никакого другого рая, кроме того, среди которого живу сейчас.

– А Гретхен? – внезапно спросил ее барон.

Христина вздрогнула.

– Гретхен! Гретхен что-то не показывается никому. Она и всегда была дикая, а теперь стала совсем угрюмая. Раньше была козой, а теперь сделалась ланью. Кажется, всякое соприкосновение с человеческими существами стало для нее невыносимым. Чтобы не водить самой в замок козу, которая кормит Вильгельма, она оставила ее здесь. Коза теперь живет в замке, и наши люди ухаживают за ней. Люди из Ландека, которым случалось заговаривать с Гретхен, уверяют, что она помутилась разумом. Я сама раз пять или шесть ходила к ее хижинке, чтобы повидаться с ней, стучалась и звала ее, но ни разу не добилась ответа. Иной раз я видела ее издали, но каждый раз, заприметив меня, она убегает в лес.

– Это странно! Я сам прибыл сюда всего полчаса назад, и Гретхен первая подошла ко мне и очень долго говорила со мной.

– Что же она вам сказала?

– Все. О злодействе Самуила, обо всех его планах. Он выстроил этот замок. Он может сюда проникнуть, когда хочет. И он виделся с тобой, Христина, не вне замка, а здесь, в замке. Ты не сказала мне всю правду.

Печальная улыбка скользнула по губам Христины. Но она не стала оправдываться. Барон, одолеваемый волнением, встал с места и стал прохаживаться по комнате.

– Я повидаюсь с Самуилом, – сказал он, – и поговорю с ним. Вот только мне нужно сначала увидеться с Юлиусом. А затем я сегодня же вечером поеду в Гейдельберг.

– Извините, папа, – прервала его Христина, – я попрошу вас поразмыслить, прежде чем это сделать. Ведь я вам сказала, что этот человек вот уже два месяца как оставил нас в покое. Благоразумно ли злить его? Это все равно что ударить спящего тигра…

– Скажи, Христина, у тебя есть какие-нибудь особенные причины опасаться такого шага?

Христина смутилась и покраснела.

– Мужчины со своей странной подозрительностью не могут понять, что такое женский стыд, – пробормотала она. – Если вы хотите видеть Самуила, барон, то вам нет необходимости ехать в Гейдельберг и откладывать до вечера.

И Христина подошла к панно, на которое ей указал Самуил, и нажала на державу.

– Что ты делаешь, Христина? – воскликнул барон.

– Разве я не сказала вам, папа, что Самуил Гельб дал мне клятву явиться передо мной не иначе как по этому сигналу? Ну вот, вам нужно его видеть, и я зову его. – И, вся трепеща от страха и гордости, она нажала на кнопку.

Кнопка вдавилась, потом внезапно отскочила обратно, не успела Христина убрать палец. Она невольно отступила, смущенная и бледная, словно сам Самуил вдруг появился перед ней. Она с дрожью смотрела на деревянные украшения стен, не зная, откуда он появится. Ей казалось, что он выскочит сразу со всех сторон. За дубовыми украшениями стен ей слышались тысячи шагов. Но стена оставалась немой и неподвижной.

– Никто не идет, – покачал головой барон спустя две-три минуты.

– Подождите немного, – сказала Христина.