Чтение онлайн

Его лоб нахмурился. Я понял перемену так же ясно, как если бы он высказал свои мысли вслух. Он наконец вспомнил не только моё имя и мою связь с Цицероном; теперь он вспомнил, что я отец Метона. Если бы Метон приехал в Массилию, тайно преданный Цезарю, но стремящийся занять место среди его врагов, он предложил бы свои услуги именно Домицию.

Встречались ли они? Что произошло между ними? Что Домиций знал о местонахождении Метона? Почему его лицо вдруг потемнело?

«Кто этот человек?» — нетерпеливо спросил Аполлонид. Судя по их разговору, он и Домиций считали друг друга людьми равного ранга: один — главнокомандующим массилийскими войсками, другой — командующим римскими войсками в Массилии, верными Помпею и римскому сенату.

«Его зовут Гордиан, по прозвищу Искатель. Он римский гражданин. Мы уже встречались однажды, мельком». Домиций прищурился и посмотрел на меня, словно на перевернутую карту.

«Верен Цезарю или Помпею?» Аполлонид посмотрел на меня скорее так, словно я был каким-то странным животным; ручным или диким?

«Это очень хороший вопрос», — сказал Домиций.

«А как он оказался в городе?»

«Еще один хороший вопрос».

Вместе они уставились на меня.

Я скрестила руки на груди и глубоко вздохнула. «Не хочу менять тему», — медленно проговорила я, — «но мы только что стали свидетелями чего-то очень тревожного. Вон… там». Я указала на Жертвенный камень.

«О чём ты говоришь?» — Аполлонид сердито посмотрел на меня. «Отвечай на мой вопрос! Как ты попал в город?»

«Женщина и мужчина — судя по одежде, солдат — только что поднялись по этому выступу скалы. Мы втроём сидели и смотрели на них. Один из них упал с обрыва. Другой убежал».

Теперь я привлек его внимание. «Что? Кто-то спрыгнул с Жертвенного Камня?»

«Женщина».

«Никому не позволено взбираться на Жертвенную скалу. А самоубийство без разрешения в Массилии строго запрещено!» — рявкнул Аполлонид.

«То же самое относится и к убийству, я думаю».

"Что?"

«Мужчина толкнул ее!» — объяснил Давус.

Я откашлялся. «Вообще-то, тут есть разногласия».

Аполлонид посмотрел на нас, прищурившись, а затем помахал одному из солдат. «Эй, возьми людей и отправляйся к Жертвенной скале. Не ступай на неё, но осмотри окрестности. Ищи следы того, что кто-то поднимался на скалу. Задавай вопросы. Выясни, не видел ли кто-нибудь мужчину и женщину, взбирающихся на неё».

«На женщине был тёмный плащ», — сказал я. «Мужчина был в доспехах, без шлема. На нём был бледно-голубой плащ… очень похожий на твой, Тимухос».

Аполлонид был ошеломлён. «Один из моих офицеров? Не могу поверить.

Вы выдумали весь этот эпизод, чтобы избежать ответов на мои вопросы!»

«Нет, Тимухос».

«Первый Тимухос!» — настаивал он. Его красное лицо резко контрастировало с бледно-голубым плащом. Я видел измотанного человека в конце тяжёлого дня, у которого не осталось ни капли терпения.

«Конечно, Первый Тимух. Ты спрашиваешь, как мы здесь оказались. Дело в том, что люди Требония прорыли туннель под городскими стенами. Он должен был выйти рядом с главными воротами…»

«Я так и знал!» — Аполлонид ударил кулаком по раскрытой ладони. «Я же говорил тебе, Домиций, что утренняя атака с использованием тарана была лишь отвлекающим маневром.

Требоний не настолько глуп, чтобы думать, будто сможет обрушить стены Массилии с помощью такой игрушки. Пока мы отвлекались, он собирался отправить меньший отряд через туннель и захватить главные ворота. Ты это имеешь в виду, Искатель?

«Именно, Первый Тимухос».

«Водоворот, который мы видели, и падение уровня воды во внутреннем рву — ты сказал, что это, должно быть, из-за протечки, из-за дефекта в наших земляных укреплениях, Домиций!»

Лицо Домиция вспыхнуло, контрастируя с его медно-рыжей бородой.

«Я не инженер. Я просто предложил идею, которая пришла мне в голову».

«Вместо этого всё было так, как я и думал: Требоний всё это время планировал прорыть туннель. Я знал это! Именно поэтому я вырыл эту траншею и наполнил её водой, чтобы помешать именно такой попытке. И это сработало! Скажи мне, что я прав, Искатель». Он лучезарно улыбнулся мне. Теперь я был его другом, вестником добрых вестей.

Я сглотнул ком в горле. «Туннель был полон солдат, ожидавших выхода, как только прорвутся сапёры. Мы ждали часами. Где-то далеко внизу, у стен, слышался грохот тарана…» Я опустил глаза. «Внезапно туннель затопило. Но хлынул поток воды, сметая всё на своём пути».

«Великолепно!» — воскликнул Аполлонид. «Все эти солдаты проскочили через туннель, словно крысы через римскую канализацию!» Домиций нахмурился, но промолчал. «Но как ты, Искатель, выжил?»

«Мой зять затащил меня в полость в потолке туннеля. Мы подождали, пока вода схлынет, а затем выплыли. Насколько мне известно, мы были единственными выжившими».

«Думаю, боги тебя любят, Искатель», — Аполлонид искоса взглянул на Иеронима. «Неудивительно, что этот жалкий козёл отпущения схватил тебя и притащил к себе домой. Он думает, что ты принесёшь ему удачу».

«Ты не имеешь права здесь находиться!» — вдруг взвизгнул Иероним. «Дом козла отпущения священен. Твоё присутствие здесь — святотатство, Аполлонид».

«Глупец! Ты не понимаешь, о чём говоришь. Я имею право войти в любой дом, где могут укрыться враги Массилии», — Аполлонид снова посмотрел на меня. «Так ли обстоят дела и здесь, Искатель? Что ты делал в том туннеле с людьми Требония, если не участвовал в вооружённом вторжении в город?»

«Сначала, Тимух, посмотри на меня. Я старик. Я не солдат! Я не приверженец ни одной из сторон, как и Дав. Мы шли по суше из Рима. Мы провели одну ночь в лагере Требония. Я хотел войти в город и нашел способ это сделать. Мы с Давом переоделись и проскользнули в ряды. Требоний не знал. Он был бы в ярости, если бы узнал. Мои дела здесь, в Массилии, не военные и не политические. Это личное».

«А что именно представляет собой это «личное» дело?»

«Моего сына, Метона, в последний раз видели в Массилии». Я искоса взглянул на Домиция, выражение лица которого оставалось загадочным. «Я пришёл его искать».

«Пропал ребёнок?» Эта мысль, похоже, нашла отклик в Аполлониде, и он медленно кивнул. «Что ты думаешь, Домиций? Ты же знаешь этого человека».

«Не очень хорошо», — Домиций скрестил руки.

«Проконсул», – сказал я, обращаясь к Домицию по официальному титулу, к которому он стремился, зная, что он считает себя, а не Цезаря, законным наместником Галлии, назначенным римским сенатом. «Если бы Цицерон был здесь, он бы за меня поручился. Мы с тобой обедали вместе за его столом в Формиях; мы оба спали под его крышей. Знаете ли вы, что он однажды назвал меня «самым честным человеком в Риме»?»

Цитата была точной. Я не видел необходимости добавлять, что Цицерон не обязательно имел в виду комплимент.

Домиций запрокинул голову назад и резко вдохнул через ноздри.

«Я возьму на себя ответственность за этих двоих, Аполлонид».

"Вы уверены?"

Домиций колебался мгновение. "Да."

«Хорошо. Тогда решено», — Аполлонид зевнул. «Клянусь Гипносом, я устал.

И голоден! Неужели этот ужасный день никогда не кончится? Я надеялся на мгновение

мир, но теперь, полагаю, мне нужно пойти и проверить состояние внутреннего рва, чтобы убедиться, что он все еще удерживает воду».