Чтение онлайн

Медленно, но верно он втерся в моё доверие. Я очень этому посвятил, когда наконец был готов показать ему послание от Помпея, велевшее мне оставаться на месте. Я рыдал настоящими слезами, когда читал ему его; это была не игра.

«После этого всё стало лишь вопросом времени. Я чувствовал приближение этого дня. Ещё до того, как это случилось, я знал, в какой час Мето сделает свой ход, словно фермер, чую дождь по ветру. Это случилось в этой комнате. Я был готов. Ловушка была расставлена. Видишь деревянную ширму в углу? Рыжебородый прятался за этой ширмой. Ну же, Рыжебородый, покажи нашим гостям, как ты прятался и подслушивал? Мы можем воссоздать этот момент».

«Давай, продолжай!» — рявкнул Домиций.

«Прекрасная ширма, правда? Кажется, вырезана из терпентинного дерева в Ливии.

Это листовое золото вдоль границы. Оно принадлежало отцу Фаусты; представьте, как хитрый старый Сулла, должно быть, нашёл применение такой ширме, чтобы спрятаться за ней! Я привёз его с собой, когда уезжал из Рима. Фауста хотела оставить его себе, но я утащил его у неё из-под носа. Интересно, она когда-нибудь его хваталась?

«Расскажи историю, Майло!» — хрипло прошептал я.

Он опустил глаза. «Тебе не понравится финал».

"Скажи мне!"

«Очень хорошо. Ты должен понимать, Рыжая Борода подумал, что я заблуждаюсь.

Сказал, что мой разум помутился от переизбытка плохого массилийского вина. «Ты ошибаешься насчёт Метона, — сказал он мне. — Этому человеку можно доверять; сам Помпей так говорит».

«То, что Метон знает о Цезаре и о том, как работает его разум, могло бы занять целую книгу. Его ценность для нас неизмерима». Ха! Не смотри на меня так, Рыжебородый. Это ты настоял на том, чтобы Гордиана привели ко мне в дом.

Если я тебя немного задену, тебе придется это просто потерпеть.

«Значит, Рыжебородый подслушивал за ширмой, а в той кладовке за ней он умудрился засунуть около десяти тщательно отобранных солдат — вероятно, тех же телохранителей, что сопровождали его сегодня вечером. Мето ничего не заподозрил. В какой-то момент Рыжебородый издал шаркающий звук. Мето взглянул на ширму. Я сказал ему, что это крыса. Так оно и было!» — рассмеялся Майло. Домиций холодно посмотрел на него.

Мы с Мето говорили без умолку. Голубка принесла вино, а я притворился пьяным – ну, может, и не совсем. Пьяный или нет, я сыграл роль, достойную Росция-актёра. Моя роль была ныряльщиком, шагнувшим к обрыву, которому нужно лишь дуновение ветра в спину, чтобы прыгнуть; трусом, который собрал последние остатки мужества и которому нужно лишь один оборот винта, чтобы достичь точки кипения; влюблённым, раздираемым эмоциями, который никак не может заставить себя первым сказать: «Я люблю тебя». Мы говорили без умолку – твой сын и я, а Рыжебородый ёрзал за ширмой, готовый вот-вот чихнуть, насколько я понимал. Напряжение было ужасным. Полагаю, это сделало мою игру…

тем более убедительно.

Наконец, Метон сделал свой ход. «Мило, — сказал он, — ты застрял в Массилии.

Домиций обращается с тобой как с рабом. У тебя нет надежды на примирение с Помпеем. Отчаянные времена требуют отчаянных действий. Возможно, тебе стоит подумать о радикальном шаге.

«Но куда же мне ещё идти? — спросил я. — После Массилии следующий порт — Аид».

«Мето покачал головой. «Есть другой выбор».

«Ты имеешь в виду Цезаря? Но Цезарь никогда бы меня не принял. Он слишком полагается на благосклонность Клодианцев. Вся эта толпа тут же набросится на него, если он меня примет».

«Цезарь больше не нуждается в Клодианцах, — сказал Метон. — Теперь он важнее Клодианцев. Больше Рима. Он может вступить в союз с кем пожелает».

«Но ты отвернулся от Цезаря», — сказал я.

«Мето пристально посмотрел на меня. «Возможно, нет», — сказал он.

«Я сказал ему: «Не могу отрицать, что думал об этом. Мне кажется, это единственный оставшийся у меня выбор. Но мне нужен посредник, кто-то, кто поможет мне перейти на другую сторону. Скажи мне, Мето, ты ли тот самый человек?»

«Мето кивнул. Почему именно в этот момент Рыжебородый счёл необходимым устроить такое зрелище, сбив экран, я не знаю.

У меня чуть сердце не выскочило из груди. Мето в мгновение ока вскочил на ноги, выхватив кинжал. Он увидел Рыжебородого, увидел выражение моего лица, увидел, как из кладовки выскочили первые солдаты. Всё должно было кончиться в одно мгновение. Но вместо этого… — Майло остановился и сделал ещё один глоток.

"Скажи мне!"

«Не надо кричать, Гордиан. Пусть Рыжебородый расскажет. Отныне это будет его история».

Домиций холодно посмотрел на меня. «Я дал своим людям приказ схватить Мето, а не убивать его, если это будет возможно. Они были слишком осторожны».

«Слишком неуклюже!» — вставил Майло.

«Всё произошло очень быстро, — продолжал Домиций. — Метон выскочил из комнаты прежде, чем мои люди успели его поймать. Я поставил ещё людей у входной двери, но Метон застал нас врасплох, вбежав в сад и взобравшись на крышу. Он спрыгнул в переулок и побежал к задней части дома. Там я поставил ещё людей, но он их обогнал. Они погнались за ним. Он был быстрым бегуном. Он мог бы полностью ускользнуть от них, если бы один из моих людей не метнул копьё и не задел его бедро. Это замедлило его. Тем не менее, ему удалось добраться до городской стены, там, где она тянется вдоль моря. Он поднялся по лестнице на зубцы, недалеко от Жертвенной скалы…»

«Жертвенная скала!» — прошептал я, живо вспомнив то, что я видел там в сумерках.

«Он не был настолько безумен, чтобы прыгнуть со скалы, — сказал Домиций. — Прибой и скалы внизу убили бы любого. Вместо этого он побежал дальше, к излучине, где отвесная стена обрывается в глубокую воду. Возможно, это и было его целью с самого начала; он, возможно, заранее разведал место, готовясь именно к такой чрезвычайной ситуации. Полагаю, вряд ли человек мог прыгнуть со скалы и доплыть до островов, где пришвартованы корабли Цезаря».

«Мето в детстве так и не научился плавать», — прошептал я. Неужели он научился плавать, будучи солдатом?

«Ну, если бы Мето умел плавать, он, возможно, благополучно сбежал бы…»

Сердце колотилось в груди. «Но?»

Но этого не произошло. Мои люди не отставали от него. Они почти настигли его, когда он прыгнул. Один из них клянётся, что пронзил Мето стрелой, когда тот падал, но это может быть пустым хвастовством. Одно только падение могло убить его. Он скрылся под водой. Когда мои люди увидели, как его тело вынырнуло на поверхность, они осыпали его стрелами. Солнце светило им в глаза, отбрасывая ослепительный свет на волны, из-за чего было трудно что-либо разглядеть, но некоторые клянутся, что видели кровь на воде. Все они видели, как его тело уносит течением в море. Они говорят, что он не брыкался и не размахивал руками, как любой сознательный человек; он просто некоторое время плавал, как пробка, а затем исчез под водой.

Домиций откинулся назад и скрестил руки на груди, выглядя довольным собой.

«Ну, так, Гордиан, это ли ты хотел узнать? Именно для этого ты проделал весь этот путь? Твой сын погиб как преступник, преследуемый солдатами законного проконсула Галлии. Полагаю, тебя может утешить тот факт, что он умер, сохранив верность своему императору, пусть и не Риму».

Весь мир словно сжался в этой убогой, тускло освещённой комнате. Лицо Милона было в тени, и его невозможно было разглядеть. На лице Домиция отражалось самодовольное выражение. Я никогда не разделял любви сына к Цезарю, но какими ничтожными казались эти люди по сравнению с ними!