Чтение онлайн

— Мы и есть звери. Наличие разума отличает нас от всей прочей живности, но не делает нас выше. Наоборот, мы опустились на самое дно. Мы стали слабее. Хотя древние люди считали наоборот. Они использовали свой разум, пытаясь восполнить утрату клыков и когтей. Я слышал, вы зовете их мудрецами. Они дали вам огонь, сметающий все на своем пути, дали вам стрелы, прошибающие стены, дали вам воду, залечивающую смертельные раны и спасаюущую от смерти. Их знания угрожали нашей природе. Они пытались подавить звериную сущность, но вместо этого заставили её воспрянуть и прокатится разрушительной волной по всем вам. Именно это сейчас и происходит. Возмездие.

— Мечи, стрелы, пики, — перечисляла Сандра, загибая пальцы. — Все существующее оружие создано человеком.

— Природа создала разум по ошибке, — ответил Риг. — Нам пришлось использовать его, дабы избежать смерти. Это произошло задолго до появления первых мудрецов, во времена эпохи Зверя.

— Эпоха Зверя? — спросила Сандра, подумав об эпохе Рассвета.

— В этом отрезке истории господствовали звери и люди. С приходом мудрецов началась эпоха Людей. Люди истребили практически всех волколаков и наступил хрупкий мир, который окончился многочисленными войнами за территории. Несмотря на разум, они не могли существовать в мире. Их звериная сущность рвалась наружу. Сейчас эпоха Людей подходит к концу, и наш народ даст название новой эпохе.

— Ты считаешь свою победу неотвратимой. Самоуверенно.

— Это произойдет, потому что наши мужи рождены от семени лучших воинов своего времени. И твой ребенок будет в их числе. Наша великий народ сокрушит всех на своем пути и будет править на земле целую вечность.

У Сандры оставались вопросы к Ригу, но она предпочла утаить их. Видение Рига было ей чуждым и совсем безумным. Прошлой жизни уже не вернуть, подумала она, быть может стоит остаться здесь и построить новую жизнь с этими дикарями. Едва ли она могла это сделать. Вкус былой жизни надолго запомнился ей, и она ни за что не откажется от него. Она не будет жалкой рабыней всю жизнь. Стоит потерпеть, убеждала она себя. Быть может, Инга думала о том же, когда попала в плен к Сандре. Последняя старалась не рассуждать об этом сейчас. Она согласилась со всеми словами Рига.

— Тогда тебе нужно высвободить свою звериную сущность, — сказал Риг. — Отринь разум. Подави его в угоду своей природе, — Риг повел Сандру в храм.

Витражные окна светились разными оттенками. Резьба черных врат напоминала лицо косматого мужчины средних лет. Стоило их отворить, как желтый свет вырвался наружу, ослепив неподготовленную Сандру. Воск капал с люстры, глухо ударяясь об пол. Впереди располагалась сплошная перегородка, увешанная изрезанными мужскими портретами. Амвон был проткнут десятками мечей. Толстый слой воска облепил подсвечники, выставленные вдоль стен. Риг велел деве взять свечу и подойти к деревянной статуе, очень напоминающей Сандру. “Сожги её”, - приказал он. Дева поднесла огонь к статуе, и та вспыхнула. Риг подал ей меч и велел воткнуть его в обугленное дерево. Сандра исполнила. Клинок прошел не насквозь. В лице старика прослеживалось разочарование, которое, к слову, не воплотилось в словах. Он обрел некоторую уверенность в том, что Сандра приняла его убеждения и добровольно останется в городе. Риг дорожил ей, как Матерью, которая пополнит его армию сильными мужами. Но несмотря на то, какую важность представляла собой Сандра, она была ограничена практически во всем, что, впрочем, её не расстраивало. Она не могла и подумать о том, какая страшная участь постигнет её в дальнейшем.

Так и жила Сандра среди дикарей. Нрав её поумерился, мысли о побеге затаились в самых недрах сознания. Она показывала свое смирение и покорность, чем заслужила немного свободы в пределах Древнейшей части города. Её свободы заканчивались, когда начинались свободы других Матерей. Сандра ежедневно взбиралась на палисад, пытаясь разглядеть что-то необычное в любимых Гармундом просторах. Эти прогулки навевали скуку, хотя пребывание в покоях было ещё более унылым занятием. Она не имела права бродить по терему и разговаривать не только с Янушем, но и с прочими Матерями. Из случайно услышанного разговора, Сандра узнала, что их было трое и жили они в разных частях терема. Одну из них, Агнессу, она успела увидеть, но две другие будто бы проводили свои будни в беспросветном заключении. В Древней части города проживали другие Матери, причем они не только обязаны нести потомство, но и служить своим мужам. Их положение объяснялось тем, что красота их не пришлась по душе Ригу. Если он соизволил одарить женщину своим семенем, значит она освобождается от прочего служения, кроме несения потомства. Так и случилось с Сандрой, Агнессой и двумя прочими девами.

Однажды Агнесса напала на Сандру. Это случилось одним тихим днем, когда Сандра беззаботно прогуливалась по палисаду. Агнесса набросилась на неё сзади и норовила перекинуть через частокол. Сандра отчаянно сопротивлялась, хватая её за горло и царапая ногтями лицо. Подошедший Януш не вмешивался в происходящее. Сандра ударила Агнессу в челюсть и, толкнув, сбросила с палисада. Агнесса упала в мягкую горку снега, но удар все же отозвался в спине. Её маленький слуга помог ей подняться и повел обратно в терем. У входа их встретил Агнара.

— Какая встреча, — он улыбнулся и подал свою флягу Агнессе. — Неважно выглядишь, — он опустил взгляд на исчезнувший живот и вопросительно приподнял бровь. — А где твой живот? Ты уже родила? Почему же я был в неведении? И где же наш будущий воин?

— Он в покоях, — заикаясь, произнес мальчик.

— Вот значит как. Тогда отведите меня к нему.

Мальчик кивнул, и они скрылись в тереме. Этим же вечером Сандра наблюдала, как заплаканная Агнесса шла прочь из города в сопровождении двух мужей. В руках она держала запятнанные кровью пеленки. Сандра проводила её взглядом до ворот и больше никогда не видела. Та же судьба постигла и того мальчика, который служил ей. Эти события заставили Сандру задуматься над рождением своего сына и традициями дикарей. А ведь раньше она не спешила узнать больше об их традициях, ибо не придавала им значения. А напрасно.

Но ни Януш, ни кто-либо ещё не собирались рассказывать ей все в подробностях. На самом же деле традиции племени предписывали убивать Матерей, как только их последний ребенок будет рожден. Как считал Риг, Матери только исполняли свое предназначение, а боле им незачем жить среди мужей. Сандра догадывалась о подобном исходе, но все же рассчитывала снискать у дикарей каплю милости. Эта надежда, зародившаяся в её слабом сердце, была омерзительной. Одна мысль о прошении милосердия позорила её, однако Сандра ничего не могла с собой поделать. Она убеждала себя в том, что смерть не имеет права настигнуть её в этом болоте, среди этих дикарей. В остальное время, свободное от горьких раздумий, Сандра изнывала от безделья. Януш отказывался от разговоров, а Агнар неделями пропадал в походах. Остальные её игнорировали. Все её просьбы оставались без ответа, кроме пополнения фляги настойкой. Сандра пила и проваливалась в сон, который помогал ей коротать время. Вскоре она обнаружила, что не может уснуть без пролитой в горло капли. Память её разрушалась, а разум уходил во тьму. Кости ломило чуть ли не каждое утро. Она утоляла боль травяными отварами, хотя их действие и было временным. Агнар говорил, что боль всего лишь испытывает прочность духа. “Ты пьешь наравне со многими мужами, — с гордость сказал Агнар. — Рожденный тобою муж будет велик и силен”. Януш был единственным, кто всячески заботился о ней. Он отдал Сандре всего себя, но дева не ценила этого дара. Ей было плевать на его служение. Она желала его знаний о дикарях, о его прошлом и нынешний настроениях. Сандра наивно полагалась на его помощь в случае побега.

Нападение вражеского племени на Стерж было внезапным и стремительным. Враг успешно закрепился на окраинах города и продвигался к частоколу. На хижины сыпались сотни горящих стрел. Риг выбежал из терема в одной рубахе. Подняв меч, он созвал всех мужей. Его громогласный бас услышали все, даже противник. Как только набралось две дюжины воинов, Риг повел их в самое пекло битвы. Тем временем вражеское племя прорвалось в Древнюю часть города и уверенно прорубали себе путь к терему. С приходом Рига наступление захлебнулось. Сандра и Януш оставались в покоях. Дева не расставалась с флягой, несмотря на просьбы Януша оставить её.

— Настойка губит твое здоровье, — говорил он. — Воздержись от неё хотя бы на несколько дней.

— Если ты так печешься о моем здравии, тогда осуши флягу сам, — Сандра подала ему флягу. — Иначе это придется сделать мне.

— Мне нельзя. Агнар запретил.

— Он не запрещал тебе заботится обо мне. Более того, ты обязан это делать.

— Никто не будет пить, — молвил Януш и выхватил флягу из хрупких женских рук.

— Я расскажу Агнару о том, что ты отобрал у меня настойку, дабы ослабить мой дух и дух моего нерожденного сына, — сквозь боль улыбнулась Сандра.

— Он не поверит тебе.

— Желаешь проверить?

Януш долго думал об этом и все же решился сделать первый глоток. Сморщившись, он поставил флягу на стол и склонил голову.

— Каковы ощущения? — спросила Сандра.

— Неприятные, — сплюнул Януш. — Словно потолок рухнул на голову.

— Сделай ещё пару глотков. Полегчает.

Януш послушался, и боль действительно ослабла. Сандра рассказала о своем первом глотке вина в детстве. Януш не проявлял особо интереса к её истории. Развернувшаяся в городе бойня беспокоила его, а мысли о поражении Рига жутко страшили. Измученный переживаниями юноша прикладывался к фляге все чаще и чаще. Он и заметить не успел, как быстро она опустела. Сандра продолжала говорить о крепости, пропуская воспоминания через себя. Заговорив о матери, она попыталась незаметно смахнуть слезу, но Януш заметил это. Он вышел из покоев и вернулся с уже наполненной флягой. Юноша обратил все свое внимание к Сандре. Звуки бойни померкли в его ушах, но голос Сандры оставался таким же ясным. С течением беседы Януш все чаще вставлял свое слово, пока не взялся за рассказ о своем прошлом. Он рассказал о Вержавске, о своем отце Добромире, о селении Воино и его походе на запад в роли лидера. Когда он упомянул Ингу, Сандру передернуло. Переборов нахлынувшие мысли, она просила Януша продолжить. О событиях, случившихся в селении Клещино, Януш умолчал. Он закончил свою историю клятвой, данной дикарям.