Чтение онлайн

– А в чем вы его обвиняете, государь?
– снова немного отодвинулся человек, опасаясь за свою драгоценную, как ему казалось, жизнь.

– Я его не обвиняю, а попросту ругаю..., - тут царь немного осекся, поняв, что произнес глупость, но затем поправился, - а точнее, ругал. Но, он меня не слушал, а искал прощения. И какое же нужно доказательство для того, чтобы понять, что человек пред тобою виновен, кроме мольбы о прощении. А разве не так ты мыслишь, а, отвечай?
– задал он вопрос.

– Так, так, - поспешил заверить ответчик.

– Знаю и так, что ответишь. Все вы на одно лицо. Лживы насквозь, псы негодные.

Человек молчал, наблюдая исподлобья за действиями своего царя.

Тот встал с трона и прошелся по палате, снова о чем-то размышляя.

– Я мыслю так, - обратился он вновь к застывшему на том же месте человеку, - надобно послать туда еще кого-то и довершить дело до конца. Как считаешь?
– и, посмотрев прямо в глаза служащему, спустя секунду махнул в отчаянии рукой, произнеся:

– Знаю и так, что ни черта не мыслишь. Ждешь, что я скажу тебе, и хвостом подвиливаешь, как преданный пес. Ну, что молчишь, хоть сейчас скажи что-либо.

Но человек упорно молчал, и царь в изнеможении вновь сел на трон.

– Ну, что за люди такие. Что за беспринципные твари в них живут. Ни ответа, ни хорошего слова не услышишь. Одно словоблудие. Как же мне с вами тяжело, - и царь заохал, застонал, переваливая голову со стороны в сторону.

Затем, остановившись, снова посмотрел на человека, так и стоявшего, подобно пню, перед ним, плюнул в сторону и сказал:

– Тьфу ты, бестия окаянная. Чего молчишь, как истукан? Язык проглотил что ли? Эй, стража, а ну, развяжите ему язык...

Те бросились живо к онемевшему от страха человеку, но на полпути царь их остановил.

– Стойте, пусть сам раскроет рот. А ну, скажи что-нибудь, - обратился он снова к человеку.

Тот молчал, а его остекленевшие глаза мертво смотрели на самого царя…

– О, господи, - пролепетал царь, - и этот отдал богу душу. Да, что ж, это такое. Скоро никого не останется, - и, обращаясь к страже, дополнил, - а ну, унесите его отсюда, а то жутко вонь идет от него, и позовите мне кого-то еще из этого приказа.

Стража молча утащила тело из палаты, и на пороге через время появился еще один человек.

Он храбрился и старался быть невозмутимым. Царю это не очень понравилось, но он все же стерпел и сказал:

– Ты кто, и чем занимаешься в приказе?

– Я Максюта, царь!
– громко сказал он, гордо ступая вперед на шаг.
– А занимаюсь писарским ремеслом. Чиню приказы и их исполнение средь люду прочего.

– Хорошо, что так, - ответил спокойно царь, - а я уж думал, что ты такой же, как и те. Что ты можешь ответить мне по тому же вопросу?

– А какой вопрос, государь? Я ведь за дверью не стоял и не подслушивал, - ответил не менее спокойно человек.

– Ах, да, - произнес царь, - я и забыл. Вопрос таков: почему султан умер, а его сын до сих пор жив. Я хотел бы знать это и прямо сейчас.

– Не могу знать подобное, - ответил тот же, - не занимаюсь им.

– Так, позови кого-либо еще, - разгневался государь, - кто знает, бес вам всем в ребро.

– А больше и нет никого, государь. Все разбежались, кто куда.

– Что-о-о?
– начинал свирепеть вновь повелитель душ, - да я.., я прикажу отрубить всем головы сегодня же, а семьи четвертую.., - но продолжить ему не удалось, так как его хватил удар, и он медленно свалился на пол.

– Лекаря сюда, лекаря.., - закричала стража, не понимающая, от чего это такой могучий человек мог свалиться на пол.

Послышался топот, и в палату влетел небольшой человечек с сумой в руках. Он быстро опустился возле тела и зачем-то пощупал царю руку, а потом прислушался к его груди.

– Дышит еще, - тихо вымолвил он и просунул между зубов какую-то металлическую палочку.

Затем влил в рот какую-то зловонную жидкость, и дал проглотнуть ее внутрь, слегка приподняв ему голову.

Спустя минут пять, царь пришел в себя и, оглянувшись, хотел было снова накричать, но лекарь подошел ближе и успокоил:

– Тише, тише, государь. Надобно полежать немного, и все успокоится.

Царь, наверное, понял, что произошло, а потому тихо лег и полежал еще минут пять.

Наконец, он все таки поднялся и, тихо охая, сел на трон, держась одной рукой за левую сторону груди.

– Ох, доведут же эти люди. Так и до греха не далеко, - с трудом вымолвил он, все так же держа руку на груди.

Он посидел еще минут десять, опустив голову вниз, а затем с неожиданной резкостью, вновь появившейся в его голосе, почти прокричал:

– Так, ты говоришь, все сбежали от меня?
– обратился царь к тому же человеку.

– Да, - спокойно ответил тот.

– А, что же ты остался?
– удивился он.

– А мне бежать некуда, как им, - довольно просто объяснил человек.

Царь немного подивился его ответу, а затем, немного сощурив глаза, произнес:

– Так ты говоришь тебе некуда? Это хорошо, хорошо, - похвалил он.

– Что ж тут хорошего?
– отвечал спокойно слуга.
– Когда некуда податься и укрыться от твоих страстней.

– Да-а, - задумчиво произнес государь, - а я-то думал, что они не побегут, кто куда. Ошибался, значит, я. Ну ничего, теперь буду знать.., - и снова обратившись к тому же, сказал:

– Вот что, Максюта, тебе поручаю дело государевой важности, а ты - выйди вон, - показал он лекарю на дверь.

Тот поклонился и молча вышел, опуская за собой дверную занавеску.

– Подойди ближе, - тихо промолвил царь, склоняясь вперед, и человек повиновался, - я хочу, чтобы ты поехал в Стамбул, нашел маленького султана и предал его земле.

– А зачем это?
– ничуть не смущаясь, спросил тот.

– Много будешь знать - скоро состаришься, - отвечал царь, отклоняясь вновь к трону.