Чтение онлайн

Они три раза уходили и возвращались, Пьетро выслушивал похвалы своему арабскому, им наливали чай. Только оказавшись у постоялого двора, глядя на свертки в руках мужа, Рахели весело сказала: «А ты молодец».

— Меня дядя Теодор научил торговаться, он в Марокко больше года провел, — ответил Пьетро и шепнул ей: «У нас еще час, любовь моя, пошли, пошли быстрее».

Рахели коснулась его руки и почувствовала, как кружится у нее голова. «Права была мама, — вспомнила она, — когда любишь, все само получается».

Они поднялись по узкой, каменной лестнице. Пьетро, пропустив жену вперед, захлопнул дверь их комнаты.

В спальне было тихо, ставни были закрыты. Степан, присев у изголовья, ласково спросил: «Как ты?» Лея подняла голову: «Хоть бы он за руку меня взял. Но нельзя, нельзя, я еще в микву не ходила…, Господи, как мне теперь на улицу выйти, такой стыд. Все меня поздравляли, радовались…»

— Ребенок, — всхлипнула она. «Авраам, прости, прости меня…»

— Я уверен, — он все смотрел на нее, — уверен, что Иосиф ошибся и ты беременна. Врачи не всесильны, это дитя нам послал Господь, Лея, Он не мог забрать его у нас…, Ты просто должна доказать Иосифу, что там действительно — ребенок.

Его лицо было мягким, добрым, голос — низким, протяжным. Лея, закрыв глаза, откинулась на подушки. «Конечно, — поняла она, — конечно. Я покажу ему ребенка, и он поверит…»

— Авраам, — внезапно спросила она, дрогнув ресницами, — это ты? Ты со мной сейчас?

Серые глаза мужа подернулись льдом — на единый, краткий миг. Он нежно ответил: «Ты просто устала, милая. Тебе надо отдохнуть, а те снадобья, что Иосиф прописал — они могут быть вредны для ребенка. Не стоит их пить. Просто поспи, и все».

Он вышел и Лея обрадовалась: «Дверь не закрыта. Очень хорошо, когда придет Иосиф, я спущусь в гостиную, и он увидит, что ошибается. Вот только как…, - она оглянулась и заметила на столе какой-то металлический блеск.

— Нож, — радостно поняла женщина. «Правильно, так будет правильно. Он увидит ребенка, я ему покажу…, - Лея неслышно встала, и спрятала нож под подушку. Лея, внезапно, нахмурилась: «Откуда он? Но ведь у Авраама тоже не было ножа, когда Господь приказал ему принести в жертву Исаака. И Господь сделал так, что появился и нож, и дрова для жертвенника. Это Господь, Он о нас заботится…».

Женщина глубоко, успокоено задышала и сама не заметила, как задремала.

Она проснулась, когда в ставни уже било заходящее солнце. Лея поднялась. Оправив постель, одернув платье, она спрятала нож за спиной. Женщина вышла в коридор и прислушалась — снизу доносился аромат готовящейся еды, стукнула дверь, и веселый голос падчерицы сказал: «Дядя Иосиф! Мама Лея спит, с ней все хорошо. Утром она снадобье выпила, а днем ей папа относил лекарство. Он тоже дома, проходите».

Муж сидел в гостиной, склонив голову к Талмуду, отпивая чай из серебряного стаканчика.

Иосиф стоял к ней спиной и Лея громко позвала: «Господин Кардозо!»

Он обернулся и еще успел подумать: «Мания. Надо было ей большие дозы настоев прописать. Глаза блестят, и дышит часто. Раскраснелась вся».

— Вы сейчас увидите ребенка, господин Кардозо! — торжествующе сказала Лея. Женщина одним быстрым, неуловимым движением, провела ножом по своему животу.

Иосиф устало спустился вниз, в гостиную: «Ничего страшного, это просто царапина. Однако надо ее держать под присмотром, и не забывать о снадобьях, рав Судаков. Ханеле сейчас с ней».

Белая, холеная рука мужчины легла на кружевную скатерть. Иосиф вспомнил, как, он выбил нож из руки женщины, поддерживая ее. Темные глаза Леи расширились. Она, скребя пальцами по окровавленному платью, закричала: «Там дитя! Дитя! Я вам докажу, господин Кардозо!»

Рав Судаков даже с места не сдвинулся, отпивая чай, пристально глядя на жену. Рыжая борода посверкивала в лучах заката. Ханеле вбежала в гостиную и остановилась на пороге: «Дядя Иосиф…»

— Давай отведем твою мачеху наверх, — вздохнул Иосиф. Лея позволила вывести себя из комнаты. Степан, проводив их глазами, поднявшись, раздраженно походил по гостиной. На большом комоде красного дерева сверкало серебро, тикали часы, пахло воском и немного — сандалом.

— Я был уверен, что она доведет дело до конца, — злобно подумал мужчина. «Яд ей давать опасно, да и покупать его где- то надо…, - он посмотрел на свой протез слоновой кости, что был скрыт под тонкой, кожаной, черной перчаткой. Подойдя к зеркалу, он огладил бороду, и кивнул: «Так тому и быть».

— Просто царапина, — повторил Иосиф. Рав Судаков вздохнул: «Я буду молиться, читать Псалмы, Ханеле испечет халы и раздаст их бедным…, Мы все будем строже соблюдать заповеди…, Господин Кардозо, — он взглянул на Иосифа, — как вы считаете, моя жена излечится от своего, — Степан пощелкал пальцами, — расстройства?»

— Со временем, — возможно, — осторожно ответил Иосиф и посмотрел на часы. «Простите, рав Судаков, мы вечером отправляемся в Яффо…, Я оставил Хане все указания по уходу. Рана не опасна, даже зашивать ее не надо».

— Моя жена, — рав Судаков помолчал, — она понимает, что с ней происходит? Она в здравом уме?

— Что вы, — отозвался Иосиф, — вы сами видели…, У нее мания, болезнь сознания, она не в себе…

— Напишите, — попросил его Судаков, подвинув к нему стопу хорошей бумаги и эмалевую чернильницу, — напишите, пожалуйста, ваше заключение, господин Кардозо. Чтобы я мог показать его здешним врачам.

— Я не так хорошо знаю турецкий, — предупредил Иосиф.

— Пишите на святом языке, — обаятельно улыбнулся Судаков. «Только печать поставьте, обязательно. Вы же известный врач, к вашему мнению прислушиваются…, Вот и сургуч, — он передал ему палочку.

Иосиф невольно покраснел. Присев, он пробурчал: «Не такой уж известный…». Он посыпал чернила песком и передал Степану лист. Тот пробежал его глазами. Поднявшись, рав Судаков пожал Иосифу руку: «Я надеюсь, вы не против, пожертвовать деньги, которые вам причитаются за лечение — в благотворительный фонд для бедняков?»

Иосиф едва не рассмеялся вслух: «Я бы все равно не стал брать платы, рав Судаков, это же заповедь — помогать другим евреям в беде».

— Даже не проводил, — хмыкнул он, выходя во двор. Ханеле стояла у калитки. «Он там, — вдруг подумала девушка. «Я знаю, там. Все будет хорошо. Мы еще встретимся, обязательно». Она прикоснулась к медальону — металл ласково грел пальцы.

— Я буду ухаживать за мамой Леей, — тихо сказала Ханеле. «Я постараюсь…, - она не закончила. Махнув, рукой, девушка улыбнулась: «За меня не беспокойтесь, дядя Иосиф, я все устроила. Вы с дядей Аароном попрощались?»