Чтение онлайн

Аарон скрылся во дворе ешивы. Иосиф, постучав медным молотком в калитку, стал ждать. Засов поднялся. Очень красивая, высокая, черноволосая девушка, в простом сером платье, ахнула: «Дядя Иосиф!»

— Ханеле, — ласково начал он, и увидел тревогу в ее глазах.

— Вы очень вовремя, — сказала Ханеле, оглядываясь. Поманив его к себе, девушка что-то зашептала. «Она в спальне, — закончила Ханеле, — лежит. Я как раз хотела за акушеркой сбегать…»

— А давно кровотечение? — деловито спросил Иосиф, заходя вслед за ней в красивую прихожую, с мозаичным полом, и кедровыми сундуками. «Это папа в Венеции заказал, — рассеянно сказала Ханеле, показывая на плитку.

— Он здесь, — поняла девушка, положив руку на теплый медальон. «Здесь, совсем рядом. Я скоро его увижу. Да кто же это? — она поморщилась и услышала испуганное ржание лошадей, свист ядер, вдохнула теплый, металлический запах крови. «Не надо, — велела себе Ханеле и вздохнула: «С утра еще. Она хотела на рынок пойти, но я ее не пустила».

— Очень правильно, — ворчливо сказал Иосиф, вымыв руки в отделанной мрамором умывальне. Он взял стопку шелковых салфеток и велел Ханеле: «Пойдем. Твоя мачеха, наверняка, будет говорить, что это нескромно. Я же мужчина, не могу с ней оставаться наедине».

— Будет, — согласилась Ханеле. Иосиф, искоса посмотрел на белую, играющую румянцем щеку: «А ведь она все знает. Я бы так не смог, конечно».

— Не все, — внезапно сказала девушка, поднимаясь по каменной лестнице наверх. «Господь не посылает людям того, чего они не могут вынести, дядя Иосиф. А у дочки вашей, — девушка широко улыбнулась, — все хорошо будет».

— Спасибо и на этом, — пробурчал мужчина, входя в спальню. Внутри пахло какими-то травами. Лея, что лежала на кровати, свернувшись в клубочек, ахнула и покраснела: «Ханеле! Ты с ним одна разговаривала, одна была в комнате!»

— И вам здравствуйте, госпожа Судакова, — смешливо поклонился Иосиф, присаживаясь у изголовья. «Давно не виделись. Сара вам привет передает. У нас двое детей уже, впрочем, вы знаете, наверное».

Красивое лицо женщины посуровело: «Моше пошел против желаний своего отца, это запрещено Торой».

— Я сейчас к вам прикоснусь, — предупредил ее Иосиф, — мне надо пульс посчитать. А Моше ваш — давно совершеннолетний. Тора не запрещает думать своей головой. А что Ханеле со мной разговаривала, — так это во дворе было, с открытой калиткой. Ничего нескромного. Пульс хороший, — он посмотрел на скрытый просторным платьем живот: «Семь месяцев, госпожа Судакова?»

— Почти, — шепнула та, чуть не плача. «Господин Кардозо, но ведь еще рано…»

— А вы и не рожаете пока, — усмехнулся Иосиф, — а что кровотечение было — ничего страшного. Идет оно еще?

— Закончилось, — едва слышно ответила Лея.

— Все равно, — он кивнул Ханеле, — я вас осмотрю. Очень аккуратно, просто немного приподнимите платье.

— Господи, стыд какой, — подумала Лея. Она мучительно покраснела. «Он ведь то место трогает…, А если это из-за Авраама? Нельзя отказывать мужу, но ведь я слышала, такое может быть опасно. С Моше он до последнего настаивал…, Хотя тогда он не настаивал, а просил. А сейчас он просто делает то, что ему хочется, и уходит на свою кровать. Может, Иосиф ему скажет, чтобы оставил меня ненадолго. Тем более, у меня кровотечение было. Иосиф врач, Авраам его послушает…»

Иосиф вытер руки и улыбнулся: «Просто надо полежать, госпожа Судакова. Отдохнуть. Все будет хорошо».

Она посмотрела на него большими, темными глазами: «Ребенок…, С ним все в порядке?»

— В полном порядке, — уверил ее Иосиф и попросил: «Ханеле, принеси госпоже Судаковой чаю, пожалуйста».

Он спустился вниз. Ханеле, что стояла над очагом, распрямилась: «Маме Лее…Ей ведь еще нельзя вставать?»

— Нет, — Иосиф посмотрел в окно, на чистый, выложенный камнем, без единой травинки, двор и решил: «Дождусь его. Он муж, он должен знать. Я о таком только читал, думал — ни разу в жизни не увижу».

— Тогда поднимитесь ко мне в спальню, — велела Ханеле, заваривая чай. «Я хочу, чтобы вы меня тоже осмотрели».

— Но мы будем одни… — растерянно сказал мужчина. Ханеле закатила серые глаза: «Я приоткрою дверь, дядя Иосиф, так можно». Она улыбнулась и вышла.

В ее скромной спальне стояла только узкая кровать и простой, деревянный стол. Полки с книгами были задернуты холщовыми занавесками. Иосиф наклонился над раскрытой тетрадью и зажмурился: «Каббала самого сложного толка. Она скрытые смыслы в Торе ищет, я видел такие таблицы».

Дверь скрипнула и Ханеле сказала: «Она заснула. Я готова, дядя Иосиф».

Потом Иосиф посмотрел на ее спокойное, красивое лицо и откашлялся: «Я могу дать тебе трав. Хотя, судя по всему, уже четвертый месяц…, Но еще можно…»

— Я не хочу, — девушка подошла к столу и захлопнула тетрадь. «И в Европу не хочу, — она повернулась и ласково сказала, глядя на изумленное лицо Иосифа: «Вы мне собирались предложить уехать. Вместе с Рахели, Пьетро и Моше».

— Откуда ты…, -пробормотал Иосиф, но потом махнул рукой: «Неважно».

Ханеле все стояла, гладя длинными пальцами переплет тетради. За окном, на чистом, голубом небе, Иосиф заметил тучи.

— Почему? — удивился он. «Май месяц, Шавуот две недели назад отпраздновали. Не бывает дождей в это время».

Где-то вдалеке, еле слышно, загрохотал гром. «Я собиралась отправиться в Одессу, — спокойно заметила Ханеле, — но пока мне надо остаться здесь. Я что-нибудь придумаю». Она посмотрела на сосновые часы с гирьками: «Надо обед разогревать, папа сейчас придет».

— Зачем тебе? — спросил Иосиф. «Оставаться?»

— Потому что Моше должен уехать, — Ханеле оправила холщовый передник, — у него свой путь. Кто-то должен быть здесь, чтобы ухаживать за ней, — девушка показала рукой в сторону коридора.

Иосиф похолодел и прошептал: «Ты все знала?»

— С самого начала, — горько сказала девушка. «Но нельзя, нельзя говорить дурное. А теперь, — она вздохнула, — теперь и вы знаете».

Она вышла. Иосиф увидел темные капли дождя на каменных плитах двора.

Степан снял влажную капоту, и бросил ее на сундук. Дома было тихо, только в гостиной тикали часы. Он остановился на пороге и неприязненно подумал: «Он что тут делает? К другу своему, раву Горовицу приехал, не иначе».

Иосиф поднялся и протянул ему руку, — Степан неохотно ее пожал: «Здравствуйте, рав Судаков. Я здесь совершенно случайно оказался, приехал со своим армейским приятелем, показать ему Иерусалим».

Степан сел за покрытый кружевной скатертью, ореховый стол. Иосиф понял: «Он изменился. Красавец, конечно, но эти глаза…., Словно лед. У Моше они другие, как и у Ханеле. Говори уже, — он рассердился на себя.