Чтение онлайн

– Прабабушка наша белая была, ее Темперанс Франклин звали, она тоже умерла, - Мораг вздохнула. Вытерев пальцы салфеткой, женщина помолчаа. «И отец - белый. Вы его помните?»

– Он был великий вождь, тоже Менева, - уверенно ответил брат. «Он покинул путь белых и пошел по алой дороге, дороге индейцев. А вас..., тебя…, белые похитили. И убили нашего отца, ограбили его».

Мораг, было, открыла рот, но потом вздохнула: «Зачем? Пусть все будет, как было. И папа здесь, это ведь он того…, Кинтейла убил. А Кинтейл маму в яме держал, она чуть разум не потеряла».

– Была война, - мягко сказала Мораг, коснувшись смуглой, сильной ладони брата. «На войне всякое, бывает. Меня вырастили хорошие люди, там, на озерах. У нас сестра старшая есть, по отцу, она в Англии живет, замужем и сына растит. И у меня еще младшая сестра, она сейчас на свадьбу свою едет, и младший брат».

– А у него нет никого, - подумала Мораг, глядя в черные, большие глаза Меневы. «Совсем один».

– Меня тоже хороший человек растил, - он улыбнулся. « А что вы..., ты в Бостоне живешь, мне миссис Вулф сказала. Мы с ней на территориях познакомились. У нас ее Рыжая Лиса называют, - ласково прибавил Менева.

– Она скоро сюда приедет, - Мораг передала ему тарелку и велела: «Ты тоже поешь. Я бы тебя домой пригласила, но у меня гости, муж мой скоро из Англии вернется...»

– Я понимаю, - Менева запнулся, - тебе стыдно, что я, - он показал на свой сюртук, - такой.

– Вовсе нет, - Мораг надела шляпу. «И одежда на тебе отменная. Просто...- она замялась. Брат усмехнулся: «Я не похож на вас, да. Я подожду Рыжую Лису и уеду. А тебе, - он открыл тетрадь, - оставлю карту. Если что, ты всегда сможешь меня найти. Это в горах, за тем озером, что вы называете Великим».

Мораг смотрела за уверенными движениями его карандаша: «Нет, нет, нельзя ему говорить. Это стыд, такой стыд..., И уехать туда нельзя - как я все это Тедди объясню..., Господи, что мне делать?».

Она спрятала карту в бархатный мешочек, что висел у нее на запястье. Сунув ноги в туфли, поднявшись, женщина обняла брата.

– Я рада, что ты жив, Менева, - шепнула Мораг и ощутила что-то у себя в руке.

– Твоему мальчику, - нежно сказал брат. «Это я вырезал».

Мораг посмотрела на фигурку волка. Незаметно стирая слезы с глаз, она кивнула: «Спасибо. Теперь я знаю, что ты здесь, - она обвела рукой комнату, - как будешь уезжать, пришли записку. Я прибегу, попрощаемся».

Все время, пока она шла по набережной, оборачиваясь, Мораг видела открытое окно постоялого двора и брата, что махал ей рукой.

Мораг уже подходила к особняку, когда ее обогнал отличный экипаж, запряженный четверкой кровных гнедых.

– Тетя Мораг!
– услышала она звонкий голос. Белокурая девушка высунулась из окошка, рядом показалась русая, мальчишеская голова. Мораг невольно улыбнулась: «Дэниел детей привез. Он говорил - в начале месяца. Тед порадуется, Дэвид и Тони с ним возиться будут».

Когда она зашла в ворота особняка, багаж уже был выгружен. Дети стояли рядом. Дэниел, - в роскошном, серо-синем, с жемчужными пуговицами, сюртуке, велел лакею: «Мои вещи не трогайте, я здесь не остаюсь, еду дальше. Мораг, - он склонился над ее рукой: «Выглядишь отлично, сразу видно - высыпаешься без Тедди».

Она зарделась и шурин усмехнулся: «Ты давно замужем, пора бы и не краснеть». Дэниел отвел ее в сторону: «Я во Freeman’s Arms остановлюсь, как всегда. Констанца через неделю должна тут быть. У нее пока дела, в Нью-Йорке, Тони она обратно отвезет. Дэвид прямо отсюда в Экзетер поедет, в конце лета».

Мораг оглянулась - мальчик держал сестру за руку и недоуменно спросила: «Он тут на все лето?»

– Не держать же его в Вашингтоне, - пожал плечами Дэниел, - там жара, москиты..., У вас климат лучше. Или Констанца его возьмет. Договоритесь как-нибудь. Вещи его в школе. Пришли мне записку, как Тедди приедет. Ты, наверное, обед какой-то будешь устраивать?

– Буду, - вздохнула Мораг и невольно подумала: «Бедные дети. Каждое лето он их здесь бросает. Они на озерах никогда не были, может, мама с папой их заберут? Хотя нет, пока они туда-сюда ездить будут - половина лета пройдет. Ладно, придумаем что-нибудь»

– Увидите тетю Мирьям и дядю Стивена, - Дэниел, небрежно потрепав детей по головам, сел в карету.

– Это, у которого шпага Ворона?
– восторженно спросил Дэвид, но дверца уже захлопнулась и голос Дэниела приказал: «Трогаем!»

– У него, милый, - ласково ответила Мораг. «Пойдемте, вы в своих обычных комнатах. У нас гостят ваши кузены, Элайджа и Дебора, так что и с ними познакомитесь».

– Дядя Меир нам рассказывал, как их с капитаном Кроу расстреливали, на Карибах, - Тони подняла свой саквояж и отмахнулась: «Он легкий. Не грусти, Дэвид, сейчас и от капитана Кроу об этом услышишь».

– Здорово!
– отозвался мальчик и они стали подниматься по гранитным ступеням.

В изящной столовой пахло лавандой, на ореховом, покрытом кружевной скатертью столе, легкий ветер с моря колебал огоньки свечей.

– Суп у тебя отменный, - похвалил Дэниел, вытирая губы шелковой салфеткой. «Молодец, что взяла поваров-французов, или это ты сама готовила?»

Салли, что сидела напротив него, - в низко вырезанном шелковом платье, цвета аметистов, с бриллиантовой брошью, - нежно покраснела: «Сама, конечно. Это ведь для тебя».

– Ты у меня славная, - одобрительно заметил Дэниел. Налив ей моэта, он засучил рукава льняной рубашки: «Фаршированная цесарка, моя любимая». Он взялся за серебряную вилку: «Месяц отпуска у меня есть, с вами его проведу. Нат отлично успевает, я проверил его французский, немецкий. Он очень продвинулся».

Салли полюбовалась его жестким, красивым лицом - сине-зеленые глаза были окружены легкими морщинками, русые волосы только чуть поседели на висках: «Дэниел, может быть, как-то устроить с колледжем для Ната? Он ведь способный мальчик, жалко будет...»

Мужчина пожал плечами и обсосал кость: «Дорогая моя, кроме Свободной Африканской школы, я тебе ничего предложить не могу. Тамошний диплом он и экстерном получит - не зря к нему учителя из Гарварда ходят». Дэниел положил себе на тарелку еще кусок птицы: «И зачем ему колледж? Он будет гостиницей управлять».

Салли только вздохнула: «Хорошо. Дэниел, - она помялась, - а если ты признаешь Ната…»

– Милая моя, - он встал. Присев на ручку ее кресла, Дэниел привлек женщину к себе: «Мы с тобой об этом говорили. У меня карьера, сама понимаешь...»