Чтение онлайн

– Надо сходить в полицию, - пробормотала Полина, делая заметки: «Комиссар Арно человек с образованием, молодой, прогрессивный. Мы с ним встречались. Он мне подскажет, как лучше помочь таким женщинам».

Звонок задребезжал. Полина, заткнув за ухо карандаш, пошла открывать. Она не держала даже приходящей прислуги. Полина, после жизни в Лоуренсе, в новом городе, привыкла все делать сама. «Можно было бы здесь кабинет устроить, конечно, - она прошла по дубовому паркету, - но это жилой дом, еще жалобы начнутся..., Нет, надо снять комнату, рядом с конторой».

Он был высокий, мощный, в безукоризненном, светло-сером костюме, с фиалками в петлице. Серые глаза взглянули на Полину, и он поклонился:

– Добрый день. Простите мне мое вторжение, но я воспользовался правом родственника. Виллем де ла Марк, - мужчина протянул Полине цветы.

Женщина, даже не думая, приняла букет. Виллем усмехнулся: «Хорошенькая. Глаза, какие синие. Конечно, ей за тридцать, но для одного раза сойдет». Он, не спрашивая позволения, переступил порог и закрыл за собой дверь.

– Месье де ла Марк, - возмутилась Полина, отбросив фиалки: «Что вы...»

Она была в простом, черном домашнем платье. Полина даже не успела отшатнуться. Он ударил ее кулаком в лицо. Женщина почувствовала горячую кровь, что лилась из разбитого носа. «Закричать, - велела себе Полина, - здесь второй этаж, окна раскрыты, люди услышат...» Она ринулась к подоконнику. Виллем схватил ее за плечо, шелк платья затрещал. Он увидел в прорехе блеск белой, нежной кожи.

– Тихо, - велел он, хлестнув ее по щеке, рванув к себе за волосы, - тихо, иначе отсюда я пойду к твоей матушке, этой шлюхе. Уверен, она рада будет меня видеть.

Женщина бросилась на него, пытаясь расцарапать лицо. Она была на две головы ниже, и весила, понял Виллем, сбивая ее с ног, вряд ли больше ста фунтов.

– А я двести, - он прижал Полину коленом к ковру и разорвал платье на груди. Юбки задрались, наряд был простым, без кринолина. Женщина пыталась высвободиться, стонала, кусалась. Виллем, разъярившись, стукнул ее белокурым затылком о ковер. Он отодрал кусок от платья и засунул ей в рот, сжимая шею. Синие глаза закатились, она обмякла. Виллем скинул сюртук: «Начнем, милочка».

Потом он немного полежал, отдыхая. Она плакала, скорчившись, пыталась куда-то ползти. Белокурые волосы растрепались, лицо было испачкано кровью.

– Тихо, я сказал, - Виллем подтянул ее к себе. Глаза были изуродованы синяками и превратились в щелочки. Полина даже не понимала, кто перед ней. Голова кружилась, в ушах звенело, все плыло. Она, пошатнувшись, все-таки попыталась встать. Полина почувствовала грубые, сильные руки у себя на плечах, ее голову пригнули к полу. Мужчина, почти весело, сказал: «Терпи, милочка. Впрочем, я уверен, тебе понравится». Боль была такой, что Полина потеряла сознание. Женщина очнулась, только когда на нее полилась холодная вода.

Виллем стоял над ней с тазом в руках. Он взглянул на разорванные юбки, на исцарапанные, окровавленные, ноги: «Еще понесет. Впрочем, это не моя забота. Пусть что хочет, то и делает».

– В следующий раз, - он застегнулся и надел сюртук, - это буду не я, а пара сифилитиков, и не здесь, а в грязной канаве. И с твоей матушкой, то же самое случится. Он наклонился и плюнул Полине в лицо: «Не смей приближаться к моей семье, запомни это».

Полина услышала, как захлопнулась дверь. Превозмогая боль, она добралась до умывальной. Ее вырвало на пол. Полина, рухнув на колени, вдыхая запах крови и страха, тихо зарыдала.

Мелкий дождь хлестал в окна полицейского участка на Грассмаркт. Пахло застарелым табаком, пылью, чернилами, но комната была убрана. На большом, дубовом столе красовались аккуратно сложенные папки.

– Вы курите, мадам. Фримен, - комиссар Арно поднялся и прикрыл дверь, что вела в кабинет, - курите, пожалуйста.

Он пошарил на столе. Найдя картонную коробочку с дешевыми папиросами, Арно чиркнул спичкой.

Дым был едким, горьким, почерк писаря четким. Полина прочла показания, подтвержденные тремя свидетелями, данные под присягой в полицейском участке Остенде. Женщина подняла на комиссара синие глаза: «Он лжет».

На лице были видны желтоватые следы синяков. Полина тогда забилась в угол умывальной и велела себе: «Не двигайся. Не мойся. Ничего не делай. Я должна обедать у мамы и дяди Поля. Они забеспокоятся и придут сюда».

Она сидела, уронив голову в руки. Полина, отчаянно подумала: «А если это не я была виновата? Если это Тед? Если у меня сейчас…., - Полина справилась с тошнотой: «Избавлюсь. Это просто. Я не смогу, никогда не смогу…»

За окном было сумеречно, избитое тело болело. Полина, наконец, услышав стук в дверь, еле добралась до передней. Она оказалась в объятьях матери. От Джоанны пахло знакомо и надежно, хорошим табаком, кофе, горьким цитроном. Она бросила один взгляд на дочь и велела Полю, что стоял сзади: «Беги на Грассмаркт, милый, в полицейский участок».

Когда они остались одни, Джоанна довела дочь до спальни. Обняв женщину, она попросила: «Потерпи еще немного, пожалуйста. Сейчас придет полицейский врач, проведет осмотр. Я помою тебя, переодену…., Молодец, что не стала уничтожать никаких следов».

– Я адвокат, - Полина подышала и расплакалась: «Мама, я не виновата! Я просто открыла ему дверь и все….»

Светло-голубые, прозрачные глаза матери заледенели.

– Женщина, - отчеканила Джоанна, - никогда не виновата в изнасиловании. Такого просто не может быть. Виноват в нем мужчина, преступник, и патриархальное общество, которое его взрастило. Она присела рядом с дочерью и погладила ее по белокурой голове: «Ты все сделала правильно, милая. Хочешь, потом, как все здесь закончится, - Джоанна обвела рукой комнату, - у нас пожить? Спальня твоя старая в порядке, ты видела».

Полина кивнула и просто сидела, ожидая полицейских, держась за руку матери.

Врач осматривал ее в присутствии Джоанны. Раскурив сигару, доктор пожал плечами: «К сожалению, никаких прямых доказательств насилия у нас нет, мадам. Вы вдова, сами понимаете…., - он не закончил.

– А побои, синяки, ссадины?
– гневно спросила Джоанна.

Доктор стал складывать инструменты: «Все косвенно. Мадам Фримен могла просто повздорить с любовником. У нас часты такие случаи. Потом женщина прибегает и забирает жалобу. Семейное дело, сами понимаете, - врач тонко улыбнулся.

Полина стояла у окна, глядя на фасад театра Ла-Монне. К нему подъезжали экипажи. «Я знала, знала, - покачала она головой, когда врач ушел, - мы не сможем…., - Полина прервалась, - привлечь его…, его к ответственности, мама».

Полина почувствовала твердую, сильную руку на своем плече. Мать сказала:

– Во-первых, нельзя сдаваться. Мы с Полем рядом, и так будет всегда. Иди к комиссару Арно, давай показания. Пусть они шлют телеграмму в Остенде. Пусть его арестуют, - Джоанна нехорошо улыбнулась: «Даже если он выйдет сухим из воды, его всегда можно вызвать на дуэль. Я и вызову, - он присела на подоконник и потянула дочь к себе.