Чтение онлайн

Он развернул Le Figaro и вгляделся в уходящий вдаль бульвар. Дома стояли в лесах, кое-где уже копошились рабочие. Над улицей висела дымка каменной пыли.

– Надо сказать, спасибо барону Осману, - Анри, отпил горький, крепкий кофе, - теперь в городе есть чем дышать. Люди больше не выплескивают нечистоты на улицу. Канализация появилась…, Может быть, от холеры избавимся. Хотя вряд ли, пока мы не нашли действенных способов обеззараживания воды… - Анри просмотрел заголовки.

В Америке воевали. Президент Линкольн выступил перед Конгрессом. Он объявил свободными всех рабов в тех штатах Конфедерации, что не возвратятся в состав страны до первого января следующего года.

– Они не возвратятся, - Анри затянулся папиросой, - значит, можно считать, что это первый шаг к отмене рабства. Вот и хорошо. Жалко только, что все равно гибнут люди, - он пробежал глазами передовицу. Редактор громил нового прусского канцлера, Бисмарка.

– Границы Пруссии в соответствии с Венскими соглашениями не благоприятствуют нормальной жизни государства; не речами и высочайшими постановлениями решаются важные вопросы современности, а железом и кровью, - прочел Анри отрывок из речи Бисмарка. Он услышал угрюмый голос месье Жоржа:

– Воевать будем. Эти не успокоятся, - он кивнул на газету, - потребуют себе Эльзас и Лотарингию, исконно французские земли..., - Анри покачал головой:

– Я, хоть и француз, месье Жорж, а, сами знаете, в Бельгии вырос. Лучше бы нам не воевать, к чему это? Живем мирно…, - он указал на стройку, на золотистое, рассветное солнце, что вставало над Левым Берегом.

– Они и от Бельгии камня на камне не оставят, эти колбасники, - сочно ответил месье Жорж, - и от всей Европы тоже. Вот увидите, доктор, - он поднял руку, увидев, как Анри потянулся за кошельком: «Нет, нет, доктор...»

Анри все равно оставил серебро на столике. Весь Левый Берег знал его кабинет, здесь, на рю Мобийон. Детских врачей в городе было мало. Обычные доктора с малышней возиться не любили. У Анри была даже игровая комната, с деревянными лошадками, солдатиками и куклами. Два раза в неделю он дежурил в детском госпитале, до обеда ходил на вызовы, а после полудня принимал в кабинете.

– Только сначала, - Анри глубоко зевнул, открывая тяжелую парадную дверь, - сначала я посплю. Пусть Давид завтрак готовит. Он вчера в библиотеке занимался, а я оперировал, - Анри поздоровался с консьержкой, мадам Дарю. Женщина захлопотала:

– Почта, месье де Лу. Телеграмма, из Ренна, письмо от вашей бабушки, от вашей тетушки из Лондона, для месье Кардозо, из Амстердама, и вот еще, - мадам Дарю подала ему грязный конверт и неодобрительно поджала губы: «Мастеровой какой-то принес, пробурчал, вам лично в руки».

– Интересно, - Анри остановился на площадке второго этажа и достал ключи, - Макс до сих пор в Италии? Гарибальди сдался. Его подержали в тюрьме и выпустили, я читал. Он уже на Капрере. А Давиду невеста пишет, они на Хануку женятся. Жалко, что он уезжает, но его место ассистента на кафедре ждет, - Анри отпер дверь и вдохнул запах хорошего кофе.

Давид Мендес де Кардозо выглянул в прихожую: «Завтракать и спать». Квартира была отремонтирована. Анри говорил: «У меня нет никакого желания заходить в ванную и думать, что именно здесь Шарлотта Корде убила Марата». Джоанна, когда приехала в Париж, весело сказала:

– Я тебя понимаю, милый мой. Хотя отсюда я уходила в церковь Сен-Сюльпис, с дедушкой вашим венчаться. А уезжали мы с набережной Августинок, тетя Марта нас из Парижа вывезла.

Бабушка перегнулась через кованые перила: «Балкон ты оставил, молодец. Кто только на этом балконе не стоял. Впрочем, - Джоанна махнул в сторону Сены, - на набережной, даже ваш прадедушка жил, и довольно долго, пока дядя Теодор тетю Тео на воздушном шаре не увез».

– Лучше бы я забыл, что у меня такой прадед, - недовольно сказал Анри, - хватит и того, что у нас в детской его портрет висел.

Джоанна зорко посмотрела на внука:

– Разные они. Я Робеспьера не знала, конечно, но Макс в него. Анри в деда. Генерал Лобо был мягким человеком. Твердым, - Джоанна невольно улыбнулась, - когда это нужно было, но добрым. В тетю Жанну. Анри тоже такой. Вот и хорошо. Найдет себе славную девушку, я с правнуками успею повозиться. Наверное, - Анри взглянул в прозрачные, светло-голубые глаза бабушки. Он внезапно, озабоченно, спросил: «Может быть, осмотреть тебя? Тебе седьмой десяток…»

Джоанна закинула ногу за ногу. Женщина была в хорошо скроенных твидовых брюках, и шелковой рубашке, с жемчужными запонками.

– Месье Ворт, - сообщила Джоанна, - я у него вчера на примерке была, сказал, что у меня фигура, как у двадцатилетней девушки. Ты и сам это видишь, дорогой, - она улыбнулась.

– Вместо осмотра завтра возьмешь выходной. Покатаемся в Булонском лесу, пойдем в тир...- Джоанна протянула руку и коснулась кольца, что висело на шее внука: «Пока не встретил никого?»

Анри покраснел: «Хочется, чтобы это по любви было, бабушка…»

– Очень правильно, - согласилась Джоанна, дверь в передней стукнула и они услышали веселый голос Поля: «Вот и мы. Давид меня провел по всем лавкам в квартале Марэ. Пока мы в гостях, за провизией меня отправляйте. Я теперь знаю, где евреи мясо покупают».

Кухня на рю Мобийон была кошерной. Отпив кофе, принимаясь за круассаны, Анри перебросил кузену письмо из Амстердама. Давид прожевал и поднял голову от конверта:

– Сегодня ночью я дежурю, - темные глаза улыбнулись, - завтра ты готовишь, дорогой мой. У меня еще три операции, но это после обеда, - он вернулся к чтению.

– Жалко Давида, - вздохнул Анри, просматривая весточку от бабушки и Поля: «Макс нам не пишет. Впрочем, он, наверное, в Италии. Надеемся, что у тебя все хорошо, милый Анри, и ожидаем скорой встречи».

– Жалко, - повторил он, искоса смотря на прикрытые черной кипой, темные, вьющиеся волосы: «Сначала родителей потерять…, - Анри вспомнил ревущий столб огня, что уходил в ночное небо Амстердама. Сад Кардозо был уже открыт. Давид, вернувшись из Голландии, сказал:

– Там розарий устроили, и даже маленький пруд, с утками. Очень красиво. Дети его любят. Мне кажется, - он помолчал, - папа и мама были бы рады.

– А теперь Мирьям…., - Анри распечатал письмо от тети. Из него выпала фотографическая карточка. «Три года прошло, а о ней так ничего и не известно. Как они могли, эти индейцы…, Убить старую женщину, увести девушку в плен. Война началась, страну на две части расколола. Майкл и Дэниел на севере, Мэтью и Джошуа на юге. Но Джошуа раввин. Он в армию не пойдет».

– Смотри, - улыбнулся Анри, - Джону-младшему полтора года.

– Его светлость, по понятным причинам, избегает позировать фотографам, - Анри рассмеялся, читая письмо от Полины, - придется тебе удовольствоваться мной и графом Хантингтоном. Малыш рвется сесть на пони, кататься на лодке и довольно бойко лепечет. К сожалению, мы не можем повезти его к бабушке Еве, врачи запрещают….»