Чтение онлайн

Тетя присылала им все свои новые книги. Элиза, зачарованно, подумала:

– Такая хорошая эта повесть, о синьоре Гарибальди! Там девушка выросла в монастыре, думает, что она сирота, подкидыш, а оказывается, она незаконная дочь папы римского, - Элиза почувствовала, что краснеет, и вернулась к вышиванию.

Жан повертел письмо. Аарон сообщал, что ушел из армии и теперь служит каноником в соборе Кентербери.

– Анита так мне и не написала, - прочел маркиз.

– Еще архиепископом станет, - подумал Жан, - он молодой, моложе меня. Едва за пятьдесят. Бедный Аарон, потерять дочь…, О Воронцовых-Вельяминовых ничего неизвестно, о Юджинии, о Марте, что в Россию уехала, о Мирьям, - он невольно взглянул на дочь: «Господи, убереги ее от всякой беды».

Элиза вышивала обложку для молитвенника и думала, что в Париже надо обязательно сходить к врачу.

– Кузен Анри доктор, но ведь он совсем молод, едва за двадцать…, - девушка склонилась над пяльцами, - это неудобно, он родственник. Он порекомендует кого-нибудь.

Их семейный врач, в Ренне, старик, лечивший Элизу еще ребенком, усмехался:

– Вам семнадцать, ваша светлость. Я видел девушек, у которых все начиналось к двадцати годам. Тем более, вы небольшого роста. Все у вас в порядке, - Элиза скосила глаза на свою грудь:

– Все равно маленькая. Я толстушка, а она все равно маленькая. У моих ровесниц в монастырской школе все в порядке, а у меня…Может, конечно, я и зря беспокоюсь. Папе говорить не буду, - решила Элиза, - незачем ему волноваться.

Она не все говорила отцу. Получив в сентябре письмо от кузена Виллема, Элиза вздохнула:

– Я знаю, папа не поддерживает переписку с бароном де ла Марком. Но мне папа не запрещал ничего.

Кузен писал, что он уехал в Германию, в университет Гейдельберга, учиться на горного инженера. «Мне предстоит управлять шахтами, кузина. Нужно самому разобраться, что происходит под землей. Сестра моя, как и вы, в монастыре, во Флерюсе. С ней все хорошо».

Элиза ответила, что поздравляет кузена с поступлением в университет, и всегда будет рада весточке. Жан сидел, любуясь полуденным солнцем, играющим в скромной прическе дочери. Кудрявые волосы были стянуты узлом на затылке и украшены серебряным гребнем. Она была в шерстяном, закрытом платье цвета голубиного крыла.

– Месье Ворт сошьет ей гардероб, для двора, а драгоценности все в банке, - вспомнил Жан: «Какая она у меня красавица все-таки». На белых, цвета лучших сливок щеках рассыпались веснушки.

– Прибываем! Прибываем! Вокзал Монпарнас!
– донеслось из коридора. «Я никогда не была в Париже, - поняла Элиза, - никогда…Господи, как шумно…, - она выглянула в открытое окно и увидела закопченные, стеклянные своды, толкотню людей на платформе, снующих носильщиков, лотки с лимонадом, табаком и газетами.

– Сюда, месье, - услышала она уверенный, мужской голос: «Вагон первого класса. Сразу несите вещи в экипаж, он у главного входа. На имя месье Кардозо».

Элиза увидела, как носильщик кланяется высокому, широкоплечему мужчине в хорошем, темной шерсти костюме и крахмальной рубашке. Он был в мягкой шляпе. Повернувшись, сняв ее, мужчина улыбнулся. Элиза поняла: «Кузен Давид. Он в кипе. Папа говорил, он еврей».

– Давид нас встречает, - отец взял костыль: «Бедный мальчик, тоже, как Анри с Максом, круглый сирота. Еще и сестра у него пропала, в Америке. Я рассказывал тебе».

Дверь купе отворилась, запахло чем-то пряным. Давид пожал руку маркизу:

– Нет, нет, дядя Жан, я обо всем договорился. Сейчас я провожу кузину…, - он, внезапно замолчал, - кузину Элизу…- Давид, будто, забыл, что он хотел сказать.

Она была вся маленькая, будто вылепленная из сахара и волосы у нее были, светлые, золотистые, как лен. Большие, серые глаза доверчиво взглянули на него.

– Рада встрече, кузен Давид, - девушка присела и покраснела.

– Будто рассвет, - он едва заставил себя отвести взгляд от пышного кринолина, от скромного, глухого воротника платья.

– Провожу, - повторил Давид, - усажу в экипаж и вернусь за вами, дядя Жан. Ни о чем не волнуйтесь. В пансионе вас ждут, а сегодня вечером мы обедаем на рю Мобийон. Мы не дежурим, сможем подольше посидеть. Простите, - Давид внезапно покраснел, - простите, кузина, что не предлагаю руку, мне нельзя…

Элиза робко улыбнулась:

– Какие у него глаза красивые. Папа мне рассказывал, его прадед был генералом Наполеона. Смешно, дедушка Жюль погиб при Ватерлоо, а меня представляют ко двору племянника того самого императора Бонапарта. Впрочем, папа говорит, что он неплохой правитель. Хотя, конечно, папа поддерживает графа де Шамбора, законного наследника престола.

– Я справлюсь, кузен Давид, - весело ответила девушка, - спущусь на платформу. Она поцеловала отца в щеку: «Скоро увидимся, папа».

Жан проводил их глазами: «Хорошие мальчики, оба, и Давид и Анри. Интересно, где сейчас Макс? В Италии, наверное». Маркиз облегченно подумал: «Вот и добрались». Покуривая папиросу, вглядываясь в медленно рассеивающуюся толпу на платформе, он стал ждать Давида.

По дороге, под сводами вокзала, Давид купил ей букет белых роз. «Не надо, - Элиза зарделась, - что вы, кузен…»

– Так положено, - в темных глазах заиграл смех. Давид усадил ее в экипаж. Он проследил, как грузят саквояжи и пообещал: «Сейчас вернусь, кузина, с вашим батюшкой». Элиза широко открытыми глазами смотрела на голубое, яркое небо, на рыжие листья деревьев, на поток ландо, что ехали мимо, на омнибусы и строящиеся дома на площади, напротив вокзала.

– Париж, - она вдохнула запах паровозной гари и цветов, - не могу поверить, Париж.

Ветер с реки растрепал букет. Элиза увидела, как летит вдаль белый лепесток розы, кувыркаясь, пропадая в бесконечном, просторном небе, среди булыжных мостовых, и черепичных крыш города.

Луковый суп был золотистым, острым, тягучим. Белое бордо в запыленной бутылке, без этикетки, пахло цветами.

– Еще петух в вине, - предупредил Макс, вытирая свежим хлебом стенки глиняного горшка, - сыры и кофе. Читай, читай, - он кивнул на паспорт.

Анри послушно читал. Из паспорта следовало, что Франсуа Вильнев, двадцати двух лет, родился в Лионе, и закончил, университет в Монпелье. В Монпелье, он и практиковал медицину. «Шесть футов два дюйма, - Анри пробежал ровные строки, - волосы белокурые, глаза голубые». Печать была лионской префектуры. Макс, щелкнул пальцами:

– Все честь по чести, дорогой мой. Там прикормленные люди сидят, - Волк махнул рукой на юг: «Бланк настоящий, печать тоже, - Макс оскалил красивые, ровные зубы. Анри отчего-то вздрогнул.

– У меня парижский акцент, - хмуро сказал Волку младший брат.

– В посольстве к тебе прислушиваться не будут, - успокоил его Макс, - а тем более, в Санкт-Петербурге. Давай, - Волк посмотрел на стальной хронометр, - как говорится, саквояж, вокзал Гар-дю-Нор, пролив Па-де-Кале. Через две недели увидишь шпиль крепости, о которой нам бабушка рассказывала.