Чтение онлайн

– Хочу папу!
– потребовал Саша, приподняв бессильно падающую, рыжую голову: «Где папа?»

– Скоро приедет, - Юджиния приложила ладонь ко лбу сына. «Весь горит, - поняла женщина, - они оба горят».

Она подхватила детей на руки, и отнесла их в умывальную.

Окна кабинета были распахнуты на Нижегородскую улицу, с набережной, неподалеку, дул резкий, пронизывающий ветер. «Хватит, - велел профессор Хотовицкий, - иначе мы здесь все закоченеем. Месье Вильнев, вы здесь самый высокий. Захлопните форточку, пожалуйста».

– Никогда из меня шпиона не получится, - смешливо понял Анри, закрывая окно: «Я до сих пор вздрагиваю, когда меня Вильневом называют».

Он жил в номерах Ренье уже две недели. Юноша, аккуратно ходил каждое воскресенье на позднюю мессу в церковь Святого Станислава, однако брат пока не появлялся. Макс предупредил, что может задержаться по дороге.

– Я не на паровом судне плыву, как сам понимаешь, - расхохотался брат. В первый же день Анри купил «Санкт-Петербургские ведомости». Он выписал себе в блокнот объявления об открытых лекциях на иностранных языках в университете и Медико-Хирургической Академии. Брат строго предупредил его, чтобы он не показывал свое знание русского. «Незачем вызывать подозрения, - объяснил Макс, - ты доктор из Монпелье. Помни это».

– Можно говорить, что я в Париже бывал?
– ядовито спросил Анри: «Или сделать вид, что я с юга Франции никогда не выезжал?»

– Это, пожалуйста, - разрешил Волк, - сколько хочешь.

Анри познакомился с ординатором Медико-Хирургической Академии, врачом при городском воспитательном доме для сирот, месье Раухфусом. Врачи оказались рядом на лекции приват-доцента Менделеева. Он читал основы химии для медиков.

Раухфус тоже был педиатром, оказался всего на пять лет старше Анри. Они быстро подружились. Карл Андреевич представил его своему учителю, профессору Степану Фомичу Хотовицкому. Знаменитый врач, на седьмом десятке, железной рукой правил кафедрами детских и женских болезней в Медико-Хирургической Академии. Хотовицкий расспросил Анри о его учителях, о диссертации. Анри писал о травмах и ожогах у детей. Профессор, весело, сказал:

– Конкурент, значит, явился. Практику открывать будете. У нас иностранцев любят, месье Вильнев. К вам, или герр Раухфус, - профессор подмигнул ординатору, - пациенты валом валят, а ко мне, простому хохлу, даже не заглядывают, - Хотовицкий расхохотался и похлопал Анри по плечу.

Профессор действительно родился в селе Волынской губернии.

– Коров пас, - улыбнулся он, - землю пахал, с отцом. Я, конечно, не Ломоносов, - он отпил чаю, - но тоже с обозом до столицы добрался. В двадцать один год Академию закончил, как и вы, - он откинулся на спинку большого, старого кресла, - и с тех пор здесь обретаюсь.

– Хоть поучусь, - с удовольствием подумал Анри, - я о нем слышал, и книги его читал. Он первое руководство по педиатрии издал, на русском языке.

Он уже ассистировал на нескольких операциях. Хотовицкий, пожевав сигару, одобрительно хмыкнул: «Очень неплохо, юноша, очень неплохо. Хотите, я вам несколько больных дам, пока вы здесь?
– они стояли в обложенном плиткой коридоре госпиталя: «Все равно, пока вы комнаты снимете, пока вам в полиции разрешение на проживание оформят...»

Анри покраснел. Он ненавидел врать. «Я, может быть, еще и не останусь в столице, месье профессор, - юноша опустил глаза, - вы знаете, дети привязываются к лечащему врачу. Не надо, чтобы они ко мне привыкали, если я уеду».

– Тоже верно, - согласился Степан Фомич: «Жаль, я видел, как вы с ребятишками обращаетесь. У вас отличные способности, месье Вильнев».

Анри закрыл форточку. Хотовицкий, закурив сигару, наставительно сказал:

– Свежий воздух и хлорная известь помогают бороться с больничными инфекциями. Земмельвейса называли сумасшедшим, а ведь он прав, господа.

Профессор порылся на просторном, заваленном бумагами столе: «Ланцет», свежий. Доктор Листер из Эдинбурга рекомендует карболку для мытья полов и обработки рук. Карл, - попросил он ординатора, - запиши, возьмем на пробу».

На столе стоял выточенный из дерева макет будущей детской больницы. «Пока собираем деньги, - развел руками Раухфус, - но, надеемся, года через два начнем строить. У вас, в Париже, давно такой госпиталь есть. Пора и нам».

Анри рассказывал им, как устроена медицина во Франции. Они вместе сидели над планом будущей больницы, рассчитывая количество палат и число коек. Раухфус, как-то заметил: «Профессор учился, когда еще в сюртуках и фартуках оперировали. Я хочу ввести в обиход белые халаты, месье Вильнев. Врачи сразу будут отличаться от остального персонала».

Анри напомнил себе: «Надо и мне такой сшить, когда домой вернусь. Давид в Амстердам уехал, потом дядя Жан с Элизой в Ренн вернутся. Останусь я один».

Брат сначала запретил ему брать кольцо в Россию, но Анри пожал плечами: «Я с ним никогда не расставался, я его на цепочке ношу. Не будут же меня обыскивать. Обещаю, никому его не покажу».

Степан Фомич поднялся: «Отдохнули, чаю попили…, Давайте теперь попробуем этой бедняжке так ногу сломать, чтобы она больше не хромала».

На столе была десятилетняя девочка. Перелом сросся неудачно, они собирались поставить кость на место.

Когда они мыли руки, профессор нахмурился: «Кто это там кричит?». Он стряхнул капли воды на выложенный плиткой пол. Хотовицкий сказал, по-русски: «Любезнейший, здесь больница, а не полицейский участок. Потрудитесь успокоиться и объяснить, в чем дело?»

Анри взглянул на невидного человечка в темном пальто и грязных сапогах. Он, запыхавшись, прислонился к двери. «Мальчики заболели, Степан Фомич, - он, снял заячью шапку, - Евгения Александровна говорит, жар у них, кашляют..., У меня экипаж...»

– Не сомневаюсь, - прервал его профессор и щелкнул пальцами: «Месье Вильнев, поезжайте с господином. У меня операция, - повернулся Хотовицкий к человечку, - пациент под опиумом. Нельзя терять время».

– Но, Степан Фомич, вы понимаете..., - начал визитер. Анри увидел, что старик побагровел. Профессор медленно сказал:

– Запомните раз и навсегда, любезный. Я врач. Я лечу больных, невзирая на их богатство, бедность, или еще что-нибудь. Мне это не интересно. Если я сейчас уеду, ребенку придется во второй раз давать опиум и подвергать его жизнь опасности. Я этого делать не собираюсь. Кашляют?
– внезапно спросил Хотовицкий. Человечек растерянно кивнул.

Профессор подтолкнул Анри вперед: «Если это дифтерия, то она заразна. Карл Андреевич ей не болел, в отличие от господина Вильнева. Забирайте его, любезный».

– Степан Фомич, по распоряжению..., - человечек вздрогнул.

– Я сказал!
– заорал Хотовицкий: «Сказал! Значит, меня надо слушать! Я не собираюсь терять лучшего ординатора. Месье Вильнев обладает иммунитетом. Он и будет заниматься этим случаем. Одевайтесь, месье Вильнев, - велел профессор по-французски и добавил: «Паспорт у вас с собой?»