Чтение онлайн

Трава тускло светилась. Пьетро, не в силах оторвать взгляда от ее лица, подумал: «Она и сама, как звезда. Господи, я не могу, не могу с ней расстаться».

– Это «Записки у изголовья», - вздохнула девушка, - древняя книга, с незапамятных времен. Жаль, что ее знают только в Японии, сенсей.

– А вы?
– Пьетро улыбнулся: «Вы, Эми-сан, почему меня так называете?»

Девушка зарделась: «Вы меня старше, вы ученый человек. Много видели, много знаете…»

– Верно, - согласился Пьетро, - но мне было бы приятно, если бы вы сказали мое имя, Эми-сан. Оно итальянское, я вам говорил. Я потомок того священника, отца Джованни. У него жена была японка, - отчаянно добавил Пьетро.

– Эми-сан, эта книга, из которой вы читали…, если бы ее можно было перевести на английский язык…, Это очень красиво. А мой предок, отец Джованни, переводил Библию.

– Почитайте, - неслышно попросила девушка: «Почитайте, Пьетро-сан, пожалуйста».

– Ecce tu pulchra es amica mea, ecce tu pulchra oculi tui columbarum, - его низкий, красивый голос плыл над лощиной.

– О, как прекрасна ты, возлюбленная моя, как прекрасна, очи твои, очи голубиные… Ecce tu pulchra, - он замолчал. Эми, решительно, сказала: «Послушайте. Вы просили».

– Луна поднялась

Осенние горы спят

Возьму алый лист

И положу на ладонь

Проходит жизнь моя…

Она помолчала: «Это набросок…, Простите, мне стоило вас обременять…»

– Эми…, - он сглотнул, - Эми…, в той книге, что там говорится о весне? Ведь, наверняка, что-то есть?

Девушка кивнула. Эми, незаметно, стерла слезы с глаз: «Никогда, никогда я его не забуду. Очи твои, - она заставила себя не плакать, - очи голубиные…»

– Весною рассвет. Все белее края гор, вот они слегка озарились светом. Тронутые пурпуром облака тонкими лентами стелются по небу…, - она замолчала. Пьетро, тихо повторив:

– Весною рассвет, Эми, - притянул ее ближе. Она вся была высокая, тонкая, она, взволнованно, дышала. Пьетро, откинув на спину ее капюшон, поцеловал мягкие, едва начавшие отрастать волосы на голове, и маленькие, торчащие уши.

– Как только мы окажемся в Сендае, - шепнул он, - я пойду к твоему отцу, Эми. Я останусь в Японии…, - девушка приложила палец к его губам и грустно покачала головой:

– Он никогда не согласится, Пьетро. У тебя мать, она тебя давно не видела…, Поцелуй меня еще, - девушка шмыгнула носом, - я просто хочу запомнить, как это.

– Я тебе буду напоминать об этом каждый день, пока мы живы, - услышала она ласковый голос и положила голову на крепкое плечо. «Что-нибудь придумаем, - уверенно сказал Пьетро, прижимая Эми к себе, - это я тебе обещаю, любовь моя».

Они долго сидели просто так, обнявшись. Пьетро тихо рассказывал ей об Англии, квакали лягушки, лес шуршал, летали светляки. Он услышал чьи-то осторожные шаги и велел: «Вернись в хижину, пожалуйста. Наверняка, это просто крестьянин, но не стоит рисковать».

– Я бы не сказал, что крестьянин, - донесся до них смешливый голос:

– Я все-таки промышленник, дорогой кузен, хотя сейчас по мне этого не видно.

Он был в черном, пыльном кимоно, с глиняным фонарем в руках. Эми-сан испуганно натянула капюшон на голову.

– Здравствуйте, - вежливо поклонился Питер, - я мистер Кроу. Вам, обо мне, должно быть, говорили. Он сел, не дожидаясь приглашения и, недовольно, добавил:

– Спрятались вы отменно, я весь день вас искал. Пьетро, - он кивнул, - переведи, пожалуйста, мисс Дате. Только сначала…, - он раздернул горловину мешка. Эми восторженно сказала: «Натто! Рыба! Я сейчас овощей нарою».

Питер захрустел морковью: «Мунемото-сан изрядно тебя разукрасил. Держи, - он протянул Пьетро обломки крестика, - на кораблях склеишь».

– Спасибо. Это моя невеста, - Пьетро почувствовал, что краснеет, - мисс Эми, то есть Эми-сан…

– Я понял, - одобрительно сказал кузен, - очень красивая девушка. А теперь, - он принял от Эми вымытые овощи, - послушайте меня. Кузина Марта уже в Сендае, наверняка. Надо и нам туда отправляться, прямо на рассвете.

– Кузина Марта!
– потрясенно сказал Пьетро. Питер показал ему револьвер: «Узнаешь? Но мне, конечно, надо его вернуть. Только сначала я вас на корабли отправлю. Ваш брат, мисс Дате, - он поклонился девушке, - уже там».

Он быстро им все рассказал. Эми, отчего-то, подумала:

– Неужели так бывает? Масами-сан семь лет не видела мужа и все семь лет была уверена, что он жив…, - она, невольно взяла руку Пьетро и вспомнила его грустный голос:

– Я стал священником потому, что потерял любимую девушку, Лауру. И моего отца, вместе с ней убили. Я винил себя в их смерти…, - Эми ощутила пожатие его крепких пальцев. Девушка внезапно, твердо сказала себе: «Никогда больше он не будет одинок. Я этого не позволю».

Питер сидел на краю источника, опустив ноги в воду. Пьетро тихо вышел из хижины и устроился рядом:

– Заснула. Завтра нам подниматься рано, я не хочу, чтобы она уставала. Питер…, - он помолчал, - а если Йошикуни-сан не согласится ее отпустить?

Кузен молчал, вертя пистолет.

– Это если даймё еще жив, - заметил Питер, - и если кузен Стивен не разнес вдребезги стены замка. Или если эскадра еще на плаву. Там дети…, - он махнул рукой: «Однако, я не думаю, что муж кузины Марты будет стрелять по кораблям, по своему сыну…, Хотя его могут принудить».

В черной воде отражалась луна, было прохладно, сыро. Пьетро, наконец, спросил: «Ценой чего?»

– Ценой жизни кузины Марты, разумеется, - Питер сжал зубы и вспомнил ее белую шею, бронзовые, как старое, боевое оружие, волосы. «Хотя она скорее убьет себя, - он увидел блеск серого клинка, - чем позволит такому случиться».

В соснах зашумел ветер. Питер велел: «Спать, святой отец. У нас впереди, - он посмотрел на восток, - еще много дел».

Оказавшись в зале, она откинула темную ткань. На Мунемото повеяло запахом жасмина. Женщина сказала:

– Ваша светлость, я понимаю, что вы исполняете волю императора, однако не след вам задерживать гостей замка. Сатору-сан не сделал ничего плохого. Его величество не запрещал устройство обороны Сендая.

Марта прошла в замок через женскую половину. Даймё, еще давно, показал ей тоннель, проложенный под стенами. «На всякий случай, - усмехнулся Йошикуни-сан, - это во времена Дате Масамунэ построили». Невидные, каменные ступени вели вниз, в сырой, узкий ход.

– Надо, чтобы он Степушку отпустил, - вздохнула Марта, глядя на презрительную усмешку старшего сына даймё, - и своего отца тоже. Хотя, конечно, император может прислать распоряжение о казни..., Надо попробовать уговорить Мунемото.