Чтение онлайн

– У Ёсинобы хорошая коллекция, - кивнула Марта, - и Йошикуни-сан мне показывал эту серию, с видами Эдо. Спасибо тебе, - она улыбнулась.

– В Лондоне повесим, - он попросил: «Голову немного поверни, направо. Ты мне рассказывала, о портрете миссис де ла Марк. Получится, похоже, - Степан вернулся к альбому и вдруг, озабоченно, спросил: «Как рука?»

Марта заставила свои пальцы не тянуться вни. Там, в кармане кофты, лежал приказ. Она весело ответила: «Ты видел, я уже и стреляю, и фехтую правой. Все отлично срослось».

– Срослось, - горько повторила женщина.

Все было не так, с той, первой ночи, после отплытия кораблей. Марта дождалась, пока муж заснет. Накинув кимоно, женщина вышла на террасу своих комнат. Дул прохладный ветерок. Кузен Питер оставил ей папиросы. Марта чиркнула спичкой: «Я Степушку семь лет не видела. Я от него отвыкла, и он от меня. Надо дать время, подождать...»

Она ждала, но так ничего и не чувствовала. Это была не обида, Марта знала, что простила мужа, а что-то другое, чему она, как ни пыталась, не могла найти объяснения. Она целовала его, говорила, что любит, ждала, когда к ней вернется то, что случилось давно, девять лет назад, там, в России, но ничего не возвращалось. Степан не замечал. Марта решила ничего ему не говорить.

– Все будет хорошо, - уверила себя женщина, - когда осядем в Лондоне, у нас еще дети появятся, мальчики и девочки..., Петенька порадуется, он до сих пор по Грегори скучает. Они увидятся, конечно. Не надо Степе об этом знать, он расстроится..., Он так хочет, чтобы у нас все получилось. И получится.

Марта и мужу не стала рассказывать о том, что случилось с золотом.

– Кое-что, - она махнула рукой, - на церковь Федоровскую потратила, а остальное в Китае разошлось. Ничего, - она потерлась щекой о его щеку, - у меня дедушкино наследство осталось, в Банке Англии. Даже если меня погибшей признали, и Джошуа его перевели, он все вернет. Но вряд ли он эти деньги получил, война в Америке.

Она устроила голову на груди у Степана. Муж, вдруг, сказал: «Не буду больше воевать. Хватит, надоело. Пока мы в Америке, займусь железными дорогами. У вас, наверняка, трансконтинентальную линию начнут прокладывать».

Петенька говорил о том, что хочет вернуться в Россию. Степан только покачал головой: «Очень надеюсь, что ты там не появишься, милый мой. Мы с мамой твоей еле оттуда вырвались. У тебя в столице дядя живет, но безопасней с ним в Европе встречаться».

Марта сказала Степану, что можно обвенчаться в Сан-Франциско. Муж хмыкнул: «Там нет православной церкви, а на Аляске...»

– Степа, - терпеливо заметила Марта, - даже кузен Пьетро на Аляску не заглядывал. Канадой и островами ограничился. Это пока территория Российской Империи. Когда продадут ее, о чем Пьетро говорил, тогда, ради Бога, - она развела руками, - можно будет туда ездить. А сейчас, - отрезала Марта, - я нашего сына обратно в Россию не повезу. Неужели тебе так важно венчаться у православных?
– удивилась Марта.

Он молчал, затягиваясь папиросой.

– Ты Петеньку в православной церкви крестила, и Федоровский храм построила..., Ты бы могла принять православие, Марта. Как моя бабушка, как мама моя. Это традиция у нас, - она взглянула в лазоревые глаза и усмехнулась:

– Степушка, в Гурьеве епископальных церквей не завели пока, как и в Зерентуе.

Марта поднялась: «Как окажемся в Европе, съездим в Париж. Кузен Питер говорил, там два года назад православный собор освятили. Мне, в общем, все равно, Бог один, - она увидела лицо мужа и повторила: «Один».

– Но тебе просто не дадут американский паспорт, если ты не станешь моим мужем, Степушка. Если ты хочешь, конечно, - ядовито добавила Марта.

Он поймал ее за руку и потянул к себе на колени: «Хочу, - Степан вдохнул запах жасмина, - очень хочу. Но можно к мировому судье сходить, ты говорила...»

– Это новый штат, - Марта обняла его и закрыла глаза. От мужа пахло знакомо, гарью, краской. Она ласково прижалась к его губам: «В новых штатах всегда строгости. Мировой судья нас не поженит без паспорта. Дэниел пришлет аффидавит, из Вашингтона, что я американка, но ведь это только я..., А в церкви нас обвенчают».

– Хорошо, - сдался Степан. Он, на мгновение, подумал:

– Я бы и Мирьям уговорил креститься. Жена должна следовать за своим мужем. Ладно, доберемся до Европы и еще раз обвенчаемся, как положено. Мне спокойней будет. А так Марте спокойней. Хотя она права, документы нам с Петенькой нужны. Бог один..., - он вспомнил мечеть в Гунибе и темные, спокойные глаза имама Шамиля.

– Год она там жила, без меня. Неужели он так ее и не тронул? Он любил ее, это видно было. Хотя она ребенка ждала..., А если?
– Степан замер и вспомнил рыжую голову сына: «Не будь дураком, - сказал он себе сердито, - Петенька на тебя, как две капли воды похож. Марта не ты, она бы никогда не стала...»

– Вот сейчас, - велела себе Марта, увидев, как муж захлопывает альбом. В пруду едва слышно плескала рыба и он пробормотал: «Закончу и схожу в город, в мастерскую печатную. Сделаю нам оттиск».

– Три оттиска, - спокойно поправила его Марта: «Йошикуни-сан хочет, чтобы у него осталась память о нас. И его светлости Ёсинобе я гравюру отвезу».

– Не понимаю, - муж поднял глаза, - для чего нам ехать в Киото? Отплыли бы с первым американским кораблем в Сан-Франциско.

Марта поднялась и прошлась по гранитной кромке пруда.

– У меня есть долг перед этой страной, Степушка, - вздохнула женщина, - его светлость Ёсиноба нам с мальчиками очень помог, когда мы здесь оказались. Мне надо довершить начатое, дать ему рекомендации по дальнейшей политике в отношении открытия страны, встретиться с теми людьми, что работают при дворе...

– Тебе едва голову не отрубили, - недовольно пробурчал Степан, - ты не японка, зачем ты во все это влезла? И дальше лезешь..., У тебя семья, Марта, или ты забыла..., - он осекся и увидел холодный блеск в зеленых глазах.

Жена пожала стройными плечами:

– Я не забывала о ней, Степушка, все эти годы. А что я не японка, - Марта чиркнула спичкой и закурила, - так я и не русская, милый мой. И не англичанка. Однако мне эта страна ничего плохого не сделала, и мой долг ей помочь. А что мне голову хотели отрубить, - она ласково положила руку на его плечо, - по мне и ракетами стреляли, и арестовать меня хотели..., Однако, Степушка, вины Китая и России в том нет. Везде есть плохие люди и хорошие. Хороших людей, - Марта помолчала, - больше.

– Иркутский губернатор ей пропуск дал на заводы, - вспомнил Степан: «Почему? Хороших людей больше...»

– Марта, - он сунул альбом в карман кимоно, - а отчего тебе Федор Михайлович в Семипалатинске помог?

Она вскинула бронзовую бровь: «А тебе отчего, хан Ахмар? Я говорила, хороших людей больше..., А насчет ареста...- Марта вытащила из кармана сложенную втрое бумагу: «Помоги мне Бог».

– Это из Семипалатинска, - она протянула приказ Степану, - я его нашла в кабинете того жандарма, что я застрелила. Ты прочти, Степа, - попросила она мужа.