Чтение онлайн

Наследник даймё молчал, прохаживаясь по залу, разглядывая висящие на стене мечи. Марта, краем глаза, заметила сапфиры на эфесе, катаны и разозлилась: «Нет, здесь мы ее не оставим. Это Степушки оружие, оно потом Пете перейдет».

– Мунемото-сан, - она помолчала, - я вас старше. Послушайте меня, пожалуйста. Ваш отец не замышлял ничего дурного. Рано или поздно его светлость Ёсиноба станет сёгуном, и Япония изменится. Его светлость Йошикуни просто хотел, чтобы люди были подготовлены, - Марта сжала тонкие пальцы.

– Здесь открытый порт. Еще во времена вашего уважаемого предка, Дате Масамунэ, отсюда велась торговля с Западом..., Вы, наверняка, знаете, что сейчас на рейде стоит английская эскадра...

– Знаю, - его голос был холодным: «И еще знаю, что ты грязная шпионка, онивабан. Ты послана сюда Ёсинобой, чтобы подготовить переворот, имеющий целью свержение законной власти в стране и продажу Японии варварам!»

Мунемото повел широкими плечами под красивым, темно-серым кимоно. Усмехаясь, он добавил: «Ты, наверняка, и для моего отца ноги раздвинула, шлюха! Соблазнила его, переманила на сторону мятежников..., Ёсиноба тебя что, два года отмывал, и подкладывал под всех дайме, по очереди?»

Марта, невольно, почувствовала слезы на глазах. Она заставила себя успокоиться и почти ласково ответила:

– Ваша светлость..., Его светлость Токугава Ёсиноба не меньше, чем вы, любит Японию. И ваш отец тоже. Они просто хотят, чтобы..., - Марта ахнула и схватилась за щеку.

Онивабан действительно существовали. Марта встречалась почти со всеми. Ёсиноба развел руками:

– Сама понимаешь, мне надо следить за тем, что происходит при дворе. Тем более, - он улыбнулся, - эти люди которое поколение служат сёгунам. Конечно, если кто-нибудь узнает, кто они такие на самом деле, мы их больше не увидим.

Однако Марта только анализировала их отчеты и давала рекомендации Ёсинобе. При дворе ей было не появиться. Комэй, как ей сказал Ёсиноба, за все время своего правления не принял ни одного европейца.

Упрямые, зеленые глаза взглянули на Мунемото, женщина вскинула голову: «Храбрый самурай никогда не угрожает тому, кто слабее его. Тот же, кто любит и делает то, что презирает отважный человек, справедливо называется трусом».

Он засучил рукав кимоно и вспомнил сбежавшего варвара. «Эта не сбежит, - с наслаждением подумал Мунемото, - ей некуда. И оружия у нее нет».

– Ты не слабее, - процедил наследник даймё: «Ты онивабан, и ты сейчас все мне расскажешь, поняла? О подготовке восстания, о предательстве моего отца, о том, что здесь делал варвар-христианин!»

– Только бы Питер сюда не приводил Пьетро, - успела попросить Марта.

– Пусть они сразу отправляются на корабли, пожалуйста. Не надо им рисковать. И Степушка..., - она еле успела уклониться от удара.

Ёсиноба учил ее искусству такиноуте-рю, избегания атаки. Марта одним легким, неуловимым движением остановила руку Мунемото. Они стояли друг напротив друга. Мунемото был лишь немного выше. В зале наступила тишина. Марта, едва слышно, проговорила: «Ваша светлость, не надо совершать поступков, о которых вы потом пожалеете».

– Какие у нее пальцы железные, - мужчина стиснул зубы и потянулся за мечом. Марта отпрыгнула назад и кувыркнулась. Мунемото, метнув оружие, попав ей эфесом в спину, бросился на пол, прижимая ее своим телом к отполированным доскам.

– Тихо!
– он накрутил на руку бронзовые, выбившиеся из прически волосы и рванул ее голову вверх: «Я сказал, тихо!»

Он ударил женщину лицом об пол. Марта почувствовала кровь во рту. Кимоно сбилось, он зашарил рукой по ее телу, сжимая пальцами горло.

– Я тебя изнасилую, - зло сказал Мунемото, - а потом отдам своим самураям. Здесь их пять десятков, ты хорошо проведешь время, шлюха! Ты мне все расскажешь, все..., - Мунемото перевернул ее на спину. Из разбитого рта, по белому подбородку текла кровь. Глаза женщины закатились. Мунемото грубо встряхнул ее за плечи. Задрав простое кимоно, он разорвал сасоеке, тонкую, нижнюю одежду женщины, и навалился на нее.

– Сейчас, - велела себе Марта, превозмогая боль. Она коснулась пальцами незаметного кармана в оби, и нажала на хрустальные глаза птицы. Клинок вошел в его лицо. Мунемото взревел. Марта, вывернувшись, выбежала на террасу и остановилась. В грудь ей уперлось острие катаны.

Она обернулась. Мунемото, с залитым кровью лицом, поднимался с пола.

– Взять!
– коротко велел он. Самураи, что стояли перед Мартой, силой опустили ее на колени. Она услышала, как где-то наверху, в голубом, жарком небе клекочет сокол.

– Господи, - попросила женщина, - убереги их. Петеньку, Степушку. Пусть счастливы будут. Пусть вся семья будет счастлива, пожалуйста.

Мунемото наклонился над ней:

– Ты говорила о моем предке, Дате Масамуне. Его звали Одноглазым Драконом, потому что он сам вынул свой раненый глаз. То же самое, - Марта увидела, как разжимаются его смуглые пальцы, - сделаю и я.

Он швырнул ей в лицо что-то склизкое, окровавленное:

– Найдите мне лекаря, и готовьте казнь. Я лично отрублю ей голову, своим мечом.

Мунемото, с размаха, ударил ее эфесом катаны. Растрепанная голова женщины мотнулась. Он усмехнулся: «Приведите Йошикуни-сан и этого варвара. Пусть видят, что их ждет».

– Только бы Степушка молчал, - подумала Марта, - только бы он ничего не говорил...

Мунемото уронил на пол террасы испачканную в крови заколку. Он увидел, как тонкие пальцы женщины тянутся к блестящему, короткому клинку.

– Она не сдастся, никогда, - понял Мунемото и рванул Марту к себе. От него пахло кровью и ненавистью. Из глазницы по щеке сочилось что-то беловатое.

– Ты больше никогда не возьмешь оружия, - шепнул ей Мунемото, ломая пальцы Марты, слушая треск костей. Он отбросил потерявшую сознание женщину на руки самураям и не удержался, плюнул в упрямое, мертвенное бледное лицо.

– Готовьте казнь, - повторил Мунемото, и ушел в зал.

Степан сидел, уронив голову в связанные руки, слушая стук капель по каменному полу. Подвалы в замке были огромными. Он, приехав в Сендай, лично все здесь исходил. Его держали в крохотной каморке, с деревянным ведром на полу. Два молчаливых, вооруженных самурая приносили ему еду, ненадолго снимая веревки. Один из них стоял, касаясь лезвием, катаны его шеи, а второй убирал в камере.

– Нельзя рисковать, - твердил себе Степан: «Надо ждать. Марта вернется с гор и отправится на корабли. Только бы она сюда не приходила, пожалуйста..., Господи, какой я был дурак».

Он и не думал больше о Мирьям. Он сидел, привалившись к холодной стене, вспоминая пещеру, под Бахчисараем, вспоминая саклю, где они с Мартой жили в Гунибе. Она шептала: «Помни, Степушка, пока мы вместе, смерти нет». У нее были теплые, бронзовые волосы и вся она была маленькая, изящная, такая близкая. «Родная моя, - просил Степан, - пожалуйста, пожалуйста..., Прости меня, я виноват, я знаю. Я больше никогда, никогда тебя не обижу».