Чтение онлайн

– Проклятие, - хмуро подумал Мунемото, легко садясь на коня, - он ведь не просто так здесь оказался. Наверняка в горах, прячутся христиане. Столько лет прошло, а их так и не уничтожили. Когда я стану даймё, отправлю сюда карательные отряды . Пусть отрубают голову всем, без разбора. Его величеству это понравится.

Мунемото покачивался в седле. Глядя на темное, беззвездное небо над перевалом, он решил:

– Казнь устроим на Холме Хризантем. Следуя традиции, так сказать. Надо будет вырыть яму, наполнить ее потрохами…, Как в старые времена. Это послужит устрашением для варваров. Отец слишком либерален. С тех пор, как Сендай открыли для торговли, он кишит всякими подозрительными личностями. Тот же инженер, у отца, Сатору-сан. Мне о нем доносили. Наверняка, шпион. Все они шпионы.

Мунемото вспомнил протяжный, ленивый голос императора. Комэй прохаживался по бесконечной, пустынной, уходящей вдаль галерее темного дерева. Из дворцового сада доносился смех придворных дам. Девушки, в разноцветных, ярких, летних кимоно, под бумажными зонтиками, сидели кружком на траве.

– Как ты знаешь, - Комэй полюбовался цветами, - я выдал свою младшую сестру, принцессу Кадзу за его светлость сёгуна Токугаву Иэмоти. В качестве знака добрых намерений, - он поиграл длинными, белыми, холеными пальцами, - в надежде на то, что императорская семья и сёгун всегда останутся друзьями. Мне не нужны смутьяны, вроде этого Ёсинобы. Мне нужен сёгун, что будет исполнять мою волю. И у меня есть еще одна сестра, - Комэй, со значением, посмотрел на Мунемото, - она достигла брачного возраста.

Если бы Мунемото получил руку принцессы Сумико, он стал бы самым могущественным даймё не только на севере, но и во всей Японии. Выходя из ворот Кэнрей, свысока глядя на свою свиту, юноша поморщился:

– Только отец…, Он не будет спорить с таким браком, конечно. Но отцу едва за сорок, он еще долго может прожить. Хорошо, что я не торопился с помолвкой, подождал. Хотя мне предлагали отличные партии. Ладно, - Мунемото принял поводья своего жеребца, - с отцом я разберусь. В его возрасте люди тоже умирают.

Отца обвиняли в подготовке мятежа. Для Мунемото все складывалось как нельзя лучше.

– Он и Наримуне сделают сэппуку. Я лично за этим прослежу, - Мунемото поднял голову и увидел красивого, мощного сокола, что парил над верхушками сосен. Смеркалось, и он поежился. Ночь обещала быть прохладной.

– Скоро праздник звезд, Танабата, - вспомнил Мунемото, - весь город будет украшен, люди повеселятся…, Надо, чтобы к этому времени у них появился новый дайме. Так и случится. Отправлю Эми-сан в Киото, императору она понравится. Может быть, она даже сына родит. А я женюсь на сестре Комэя, - Мунемото, разумеется, никогда ее не видел, пажам не было хода в женскую половину дворца, но это юношу совершенно не волновало.

– Остановимся в Наруко, - велел он подъехавшему ближе помощнику, - там горячие источники, в такую ночь это очень кстати. Поезжай вперед, прикажи, чтобы нам подготовили фуро и девушек, - Мунемото, с наслаждением потянулся и крикнул: «И отличный обед!»

Воины зажгли факелы. Впереди показались деревянные, изогнутые крыши домов, прилепившихся к серым скалам.

Эми-сан приподнялась с дощатого пола возка и прислушалась. До нее донеслось бряцание оружия, голоса самураев, она почуяла запахи еды.

– Наруко, - вспомнила девушка, - папа нас возил сюда. До того, как я в монастырь ушла. Это большая деревня, здесь легко затеряться. Но если я убегу, то папа…, - она подышала и твердо сказала себе: «Мы доберемся до Сендая первыми. Сатору-сан и Минори-сан там, они нам помогут. Я не могу, не хочу ехать в Киото…, И этот бедный человек…, - она зажмурила глаза, но все равно увидела искаженное ненавистью, смуглое лицо брата.

– Слишком много чести, избивать его рукой самурая, - заявил Мунемото у монастыря, - и я не буду осквернять свой меч кровью варвара. Тем более, он должен быть казнен, прилюдно. Дайте мне, ножны, - брат засучил рукав своего кимоно, и взвесил их на руке: «Отлично».

Эми вспомнила лужу крови на дороге и зло сказала: «Самурай так себя не ведет. Он не применяет силы против безоружного человека».

Она приблизила губы к щели и тихонько позвала: «Господин…, Господин, вы говорите по-японски? Я не причиню вам зла, обещаю».

Пьетро пошевелился и застонал. Все тело болело, руки были связаны. Он все-таки попытался открыть глаза, услышав девичий, робкий голос. Пьетро, невольно, улыбнулся:

– Я ее видел, рядом с тем самураем, что меня избивал. Она монахиня, я помню. В серой рясе. Девушка стояла, отвернувшись, опустив на лицо капюшон, но Пьетро заметил, что она высокая, выше самурая, изящная, только волос ее не было видно.

– Они бреют головы, - вспомнил Пьетро и прошептал: «Я говорю, госпожа. Меня зовут Пьетро-сан».

– Эми-сан, - она помолчала: «Я вам помогу выбраться отсюда. Мой отец даймё Сендая. У него есть европейский инженер, он о вас позаботится. Как вы себя чувствуете?»

Пьетро, сам того не ожидая, усмехнулся: «Ходить я смогу, уважаемая госпожа».

У него был акцент в японском языке и красивый, глубокий голос. Эми поняла, что хочет еще раз услышать, как он говорит. Она несмело сказала:

– Пьетро-сан, меня забрал из монастыря брат. Нам надо добраться до моего отца. Вы не волнуйтесь, я знаю окрестности.

– Спасибо вам, Эми-сан, - девушка, на мгновение, прикрыла глаза:

– Мунемото будет вне себя от ярости. Однако он не имел права увозить меня. Он подчиняется отцу, а отец такого приказа не давал. Только, если император распорядился возвести меня в ранг придворной дамы…, - Эми зарделась, - но тогда бы Мунемото показал мне его указ. А он не показывал. Мунемото был не вправе это делать. Он преступил волю папы. Значит, я могу бежать. А с кем я бегу, - Эми чуть не рассмеялась вслух, - это никого не касается.

Она спрятала свиток со стихами в карман рясы. Положив рядом склянку с тушью и перышко, девушка стала ждать.

Поесть ей принес не брат, такое было ниже достоинства наследника даймё, а кто-то из его самураев. Все оказалось просто. Эми-сан, услышав звук поднимающегося засова, зажмурилась. В лицо ей ударило пламя свечей в фонаре. Снаружи было совсем темно. Она поняла, что возок стоит на задах постоялого двора. Самурай подал ей чашку с вареным рисом и овощами. Девушка, спокойно плеснув ему в лицо тушью, вонзила перо куда-то пониже глаза. Он схватился за окровавленную щеку. Эми одним легким, неуловимым движением, выхватила у него из-за пояса, катану, и ударила самурая эфесом в висок.

Эми, как и любую девушку из высшей аристократии, научили владеть коротким кинжалом, кайкэн. Им женщина перерезала себе горло, чтобы избежать позора. Она умела обращаться с алебардой, нагината, и копьем. Оружие применяли для защиты своего дома.

Она обыскала самурая. От мужчины уже пахло саке. Он лежал, не шевелясь. Забрав у него оружие и мешочек с деньгами, Эми вздохнула:

– Нет времени переодеваться, да и не во что. Ладно, можно и так, - она накрыла самурая грубым одеялом и выскочила в темный двор, опустив засов на своем отделении возка. Лаяли собаки, из низких дверей постоялого двора были слышны крики и хохот. Какая-то девушка в простом кимоно служанки, с растрепанной прической, выбежала наружу и присела на корточки у крыльца.