Чтение онлайн

– В любом случае, кузина, - наконец, сказал он, - этот самый Мунемото, наверняка, повез и кузена Пьетро, и свою сестру в Сендай. А что здесь делают с христианами?

– Казнят, - коротко сказала Марта. Женщина помахала людям в крестьянской одежде, что шли по дороге.

Выслушав начальника охраны, она усмехнулась: «Значит, люди Мунемото перепились, во главе с ним самим, а, когда проспались, обнаружили, что пленники сбежали?»

– Это только к полудню случилось, Масами-сан, - ответил один из самураев.

– Они послали искать, в округе, но здесь такие дебри, сами видите…, - он указал на поросшие лесом склоны гор: «Мунемото был недоволен, но велел не терять времени. Отряд, как нам сказали, ушел дальше, к Сендаю».

– Они там окажутся первыми, - вздохнула Марта. Питер отвел ее в сторону: «Я, разумеется, останусь здесь, кузина. Надо отыскать Пьетро, эту девушку…»

Зеленые глаза озабоченно взглянули на него: «Кузен Питер, вы не знаете японского языка…»

Питер полюбовался птицами, что кружили над лесом. «Как мне кажется, - весело ответил мужчина, - здесь и не с кем разговаривать, кузина Марта».

Бронзовая, прикрытая темной накидкой голова, качнулась. Она сдержала улыбку. Порывшись в своем простом оби, Марта протянула ему заряженный пистолет: «Держите. На всякий случай. Приводите их в Сендай и отправляйте на корабли, кузен».

– А вы?
– Питер взял револьвер. Золотая табличка блестела в лучах утреннего солнца. «Semper Fidelis Ad Semper Eadem», - прочел он: «Это о вас, кузина Марта. «Всегда верная».

Ему, на мгновение, показалось, что в прозрачных глазах промелькнула какая-то горькая, мимолетная тень. Женщина молчала. Питер, опустив глаза, увидел, как ветер играет подолом ее крестьянского кимоно. В тонких пальцах Марты он увидел выложенную бирюзой птицу. Женщина быстрым, неуловимым движением нажала на хрустальные глаза.

– Это мне Ёсиноба подарил, - Марта взглянула на серый, острый клинок: «Такие заколки носят жены и дочери самураев. Я справлюсь, кузен Питер».

Он вспомнил мощные стены замка, пушки на береговых батареях. Наклонившись, Питер поцеловал ей руку: «Будьте осторожны, пожалуйста. Может быть, - он замялся, - может быть, вы тоже на корабли отправитесь? А я вернусь и поговорю с этим Мунемото. Как смогу, - добавил мужчина.

Марта ласково посмотрела в лазоревые глаза:

– Там мой муж, кузен. В замке. И его светлость Йошикуни. С вами Мунемото говорить не будет, вы для него варвар. Придется мне, - женщина развела руками:

– Для всех, - она коротко усмехнулась, - я содержанка Ёсинобы. Мунемото, наверняка, обо мне слышал. Он меня примет, - Марта, устроилась на козлах телеги.

– Выполнять свой долг, - Питер, глядел на ее прямую спину, на хрупкие плечи в темном кимоно. Он долго махал вслед клубам пыли, что стояли над дорогой. Когда повозки стали спускаться на дорогу, ведущую в Сендай, Питер вздохнул и повертел револьвер. Он поднял голову и взглянул на крепкие стволы сосен, на вершины гор, что таяли в жарком воздухе.

– Вот и поищем, - сказал себе Питер. Спрятав оружие в карман кимоно, он вскинул на плечо мешок с провизией, что дала ему Марта. Там была сушеная рыба, морковь, немного натто, пасты из соевых бобов. Он стал взбираться по узкой тропинке наверх.

В зале с доспехами рода Дате было тихо. Снаружи, из сада, доносились голоса самураев. Мунемото, молча, смотрел на отца. Дайме стоял, спокойно подняв голову, темные глаза были непроницаемыми. Йошикуни был в парадном, черном кимоно, с пятью гербами рода Дате, в черных хакама и красивом, строгом сером жакете, хаори.

– Хоть сейчас ко двору, - отчего-то подумал Мунемоте.

– Проклятая девчонка, кто бы мог подумать? Тихоня, воды не замутит, пишет стихи…, Едва глаз человеку не выколола. Когда она успела сговориться с этим варваром? Значит, он объясняется по-японски. Мерзавец, притворялся. А если…, - Мунемото похолодел, - если и она тайная христианка? И отец, и Наримуне тоже…., Ходили слухи, что Дате Масамунэ все равно привечал священников. Одна из его дочерей точно была христианкой. Она стала женой Масудары, шестого сына сёгуна Токугавы. Ироэ-сан ее звали. Масудару изгнали, старший брат, когда он стал сёгуном. Ироэ-сан заставили с ним развестись, и она больше никогда не вышла замуж. И Масудара был христианином, и она. Дате Масамуне отправил посольство, в Европу, откуда почти половина самураев не вернулась в Японию, стали христианами. Змеиное гнездо…

Отец молчал, поглаживая рукоять, катаны.

Ворота замка им открыли сразу, как только отряд показался на мосте, ведущем через ров к стенам крепости. Во дворе Мунемото спешился:

– Не буду ему ничего говорить об Эми-сан. Пусть думает, что она в монастыре.

Отец и не спрашивал. Он прочел императорский указ и кивнул: «Хорошо. Я подчиняюсь воле его величества и ожидаю решения своей судьбы. Добро пожаловать домой, сын».

– А где Наримуне?
– поинтересовался Мунемото, разглядывая ухоженный двор замка, пушки, что выстроились на обращенной к морю стене.

– Береговые батареи, - вспомнил Мунемото, - это его инженер делал. Я видел, в море стоят какие-то корабли. Стрелять по ним, мы, конечно, не будем, я такого распоряжения не получал, но стоит быть начеку.

Оказавшись в замке, он отправил своих самураев в город. Вернувшись, воины доложили, что в гавани европейских судов нет, только японские шхуны, но на рейде находится вооруженная английская эскадра из пяти фрегатов. «Впрочем, Мунемото-сан, - поклонился его помощник, - к берегу, они не приближаются».

– И очень хорошо, - облегченно сказал себе Мунемото.

– Так, где Наримуне?
– резко повторил он, разглядывая спокойное лицо отца. Дайме погладил смуглый решительный подбородок и пожал плечами: «Уехал. Он юноша, ему полезно повидать страну. В Эдо, в Киото…, - Мунемото показалось, что в глазах отца играет смех.

– Жаль, - коротко сказал Мунемото и вздрогнул. Над стенами замка вился красивый, мощный сокол. Птица что-то заклекотала и полетела к морю.

Мунемото прошелся по темному, отполированному до зеркального блеска полу и незаметно посмотрел на затянутое шелками возвышение, место, где на приемах восседал дайме.

– Скоро его место займу я, - подумал Мунемото, - надо просто дождаться приказа его величества. И найти всех, Наримуне, Эми-сан…, Впрочем, ей теперь одна дорога, обратно в монастырь. Она запятнала свою честь сношениями с варваром. И отец тоже, - Мунемото поморщился, вспоминая холодные, лазоревые глаза европейского инженера. Он велел привести варвара сюда, в зал, еще тем днем, как приехал в замок.

Европеец стоял, разглядывая Мунемото. Японец, заметив у него за поясом рукоятки мечей, раздраженно спросил: «Ты почему посмел носить оружие? Ты здесь живешь из милости, ты слуга моего отца, ты не имеешь права…»