Чтение онлайн

Мальчик всхлипывал, но, найдя грудь, успокоился.

– Бедный мой, - ласково сказала Аталия, - больно тебе.

Она кормила, накрывшись дорогой, тонкой шалью индийского кашемира, лазоревой, с вышивкой серебром, как и ее платье. Высокий, дневной воротник был отделан алансонскими кружевами.

– Бет и Джошуа за руки держатся, - Аталия смотрела на опустевшую синагогу, - видно, что они счастливы. Рав Горовиц..., Джошуа только на нее и смотрит. И они поздно встают, - Аталия почувствовала, что краснеет: «Сейчас сорок дней ничего нельзя будет. Как хорошо...»

Ночами, с мужем, она закрывала глаза и вспоминала Макса. Ей больше не было больно, однако Аталия ничего не чувствовала. Она делала все, что велел муж. Дождавшись, пока он заснет, девушка шла в умывальную и тихо плакала, присев на край ванны итальянского мрамора. Она хотела, чтобы Макс приехал, и забрал ее:

– Куда угодно, - думала Аталия, - хоть на край света. Но папа..., - она вздрагивала, вытирая лицо:

– Нельзя! Папа должен жить. Может быть, потом, мне удастся к нему съездить с одной, с ребенком, без Дэниела..., Но как?
– она очнулась. Бет, зашуршав пышным, пурпурного шелка кринолином села рядом. Женщина, ворчливо сказала:

– Авраам твой спит давно. Поешь что-нибудь. Хлеб свежий, масло, копченый лосось, форель…, Ты кормишь, - Бет забрала у нее сына и сунула в руки девушке фарфоровую тарелку.

Аталия вздохнула: «Спасибо». Бет, внезапно, спросила:

– Ты говорила, вы с Дэниелом, к отцу твоему ездили? Ты ему отправила весточку, что внук у него родился?

Девушка молчала, изящная голова опускалась все ниже. Бет, строго, велела: «Рассказывай все».

Вечером Бет и Джошуа сидели в ее кабинете. Рав Горовиц писал письмо мистеру Строссу, в Сан-Франциско. Марта еще в Иерусалиме дала им адрес:

– На западе, совсем другие люди. Свяжись с ним, Джошуа, познакомься. На всякий случай, - женщина блеснула зелеными глазами.

– Дочка у Марты и Питера, - весело подумал Джошуа, покосившись на жену. После обрезания Дэниел ушел в министерство. Бет попрощалась с Джошуа и Аталией, у ограды особняка Горовицей. Жена загадочно сказала: «У меня дела».

Она была в домашнем, шелковом, цвета карамели платье, голову прикрывал такой же, берет. Бет склонилась над какой-то картой, вложенной в ее тетрадь. Дома было тихо. Аталия и мальчик спали, Дэниел после ужина заперся в кабинете. Через два дня он уезжал в Буффало.

– Интересно, - Джошуа наклеил марки на конверт, - кто у нас родится? Бет, такая красивая, - он полюбовался румянцем на смуглых щеках, - говорят, когда девочка, то женщина дурнеет. Ерунда, -разозлился рав Горовиц, - как это любимая женщина может подурнеть? Никогда такого не случится, -он поднялся и заглянул через плечо жены: «Что это ты изучаешь, любовь моя?»

В ее блокноте была карта Мэриленда. Бет почувствовала его сильные, такие знакомые руки у себя на плечах, и поднесла к губам ладонь:

– Мы с Аталией и Авраамом едем в форт Мак-Генри, милый. В тюрьму. Через три дня, когда Дэниел..., - она махнула рукой за окно и попросила: «Послушай меня, пожалуйста».

Рав Горовиц слушал:

– Тебе не будет тяжело, милая..., Все же Вильямсон..., - он не закончил: «Я бы мог сам Аталию туда отвезти, и мальчика тоже».

– Ей помощь нужна, - вздохнула Бет, - да и не пустят тебя к Вильямсону, милый. Я сегодня сходила к военному министру Стэнтону, - Бет усмехнулась, - получила от него, по старой памяти, письмо, чтобы мне, как журналисту и писателю, оказывалась всяческая поддержка. И редакционное удостоверение у меня есть.

Рав Горовиц молчал, прижавшись щекой к ее щеке. Бет пожала его пальцы:

– Это семья, милый. Ничего, - она повернулась и поцеловала его, - я справлюсь, и ты будешь рядом со мной. Она совсем девочка, Аталия, а это ее отец..., И малыш, он ни в чем не виноват, - Джошуа кивнул: «Встретим шабат и поедем, любовь моя».

Она сидела, смотря на вечернее, светлое небо за окном. Джошуа, обнимая Бет, вспомнил: «Много было жен добродетельных, но ты превзошла всех их».

Экипаж остановился у ворот красного кирпича. Джошуа посмотрел на большой американский флаг, в синем, летнем небе:

– Британцы обстреливали этот форт, во время войны. Здесь мистер Ки написал «Знамя, усыпанное звездами», после бомбардировки.

До Балтимора они добрались на поезде и остановились в еврейском пансионе. Дэниел уехал в Буффало. Бет, успокоила невестку:

– Он ничего не узнает, обещаю тебе. Я поговорю с комендантом тюрьмы. Скажу, что пишу книгу об убийстве Линкольна..., - Аталия всхлипнула, опустив голову:

– Бет..., Я виновата, перед всеми, перед тобой..., Мой отец готовил покушение, и Мэтью..., - девушка расплакалась и Бет обняла ее:

– Мэтью и мой кузен тоже, и рава Горовица. Ты за своего отца не отвечаешь. Ты помнишь, - Бет улыбнулась, - ты меня спасла, в Саванне. Меня и других девушек.

Бет, вернувшись в Америку, нашла своих товарок через старые связи бывшей Подпольной Дороги. Обе девушки были замужем, с детьми, жили на севере. Бет облегченно вздохнула: «Хорошо». В Вашингтоне, она начала собирать материал для будущей книги. Бет хотела написать о Реконструкции, о том, как меняется юг, как цветные становятся американскими гражданами. Сара-Джейн занималась школами для цветных. Бет встречалась с бывшими рабами, начавшими они учиться грамоте на четвертом десятке. Она говорила со священниками, с аболиционистами, с теми, кто раньше занимался Дорогой.

– Борьба против сегрегации, - сказала она мужу, покусав перо, - вот наша следующая задача. И на юге, и на севере. В Филадельфии со времен войны цветные и белые в одних омнибусах ездят. Они через разные двери заходят, и на разных сиденьях сидят. И никто не возражает.

Джошуа, задумчиво, закинул руки за голову:

– Когда-нибудь, любовь моя, цветные и белые будут сидеть рядом. Начнут учиться в одних школах..., Хотя вряд ли это случится при нашей жизни, - подытожил рав Горовиц.

Бет пользовалась французским паспортом. В нем она была мадам Горовиц, уроженкой Бостона. В Париже, в мэрии Пятого Округа, они заключили светский брак. Анри, за обедом в еврейском ресторане, в Марэ, заметил:

– О Наполеоне могут все, что угодно говорить, но благодаря нему, мы избавились от многих предрассудков.

– Передай Элишеве-Саре, что она должна быть твердой, - Бет вспомнила письмо от Ханеле. Женщина пообещала себе: «Буду».

Джошуа помог жене выйти из экипажа. Бет велела: «Давай сюда мальчика». Аталия, с тех пор, как уехал муж, успокоилась, меньше плакала, грудь у нее заживала. Авраам не капризничал, ел и спал. Бет замечала, как невестка, ласково, смотрит на сына.

– Он только со мной будет, - Аталия баюкала мальчика, - он..., Дэниел, много работает, его дома не застанешь. Мы с Авраамом и без него справимся, - Аталия, иногда, ночью, слушала спокойное дыхание мужа: