Чтение онлайн

Он молчал, не глядя на нее, а потом, глухо, сказал:

– Это были вы, в Саванне..., Мисс Фримен, я..., - Бет подняла руку:

– Не надо, мистер Вильямсон. Это была я.

Она исчезла за дверью.

Аталия стояла в кирпичном, темном коридоре. Бет заставила себя ровным, спокойным голосом проговорить: «Он тебя ждет». Девушка зашла к отцу. Бет положила руку на свой живот. Ребенок, недовольно ворочался: «Прости меня, так было надо. Но больше этого не случится».

Она услышала всхлип из-за двери: «Папа!», услышала тихий голос Вильямсона: «Доченька, милая моя...». Бет, быстрым шагом, пошла к воротам, сказав охранникам, что ее секретарь записывает интервью. Джошуа ждал у ландо.

Она увидела озабоченные, серо-синие глаза мужа. Бет взяла его за руку.

– Просто обними меня, - попросила Бет, - обними, любовь моя.

Он так и сделал. Бет, вдыхая знакомый запах чернил, слыша, как успокаивается ребенок, положила голову на плечо Джошуа.

Аталия сидела рядом с отцом, на простом, деревянном табурете, заставляя себя не плакать. Мальчик просыпался.

– Я не могла...,- тихо сказала она, - не могла, папа. Он..., полковник, обещал, что если я за него выйду замуж, ты будешь жить. И ты живешь..., - Вильямсон посмотрел на свою левую руку. Два ногтя выросли заново, но были искривленными. Он велел себе:

– Не говори ничего девочке. Ей и без того трудно. Не надо, чтобы она это знала, - он вздохнул: «Доченька..., Я виноват перед тобой, этого не искупить, никогда..., - у нее было похудевшее, усталое лицо, но Аталия улыбалась:

– Не говори так, папа, - она наклонилась и прижалась губами к его руке, - не надо. Побудь со мной, -она покачала мальчика, - со мной, и со своим внуком. Видишь, - нежно сказала Аталия сыну, - это твой дедушка, Авраам.

Вильямсон заплакал, дочь вытерла слезы с его лица. Мальчик недоуменно смотрел на деда, туманными, еще сонными глазами. Аталия ахнула. Сын вдруг улыбнулся, мимолетно, едва уловимо.

– Это в первый раз, - Аталия шмыгнула носом, - в первый раз он улыбается, папа..., Он сейчас есть захочет, - Аталия покраснела и отвернулась. Девушка расстегнула пуговицы на платье, накрываясь шалью. Она кормила. Вильямсон, опустив руки в кандалах, смотрел через плечо дочери, любуясь милым личиком внука: «Пусть будет счастлив, пожалуйста».

Ребекка Бельмонте, урожденная Толедано, присела к венецианскому зеркалу. Томно прикрыв веки, девушка покрутила бриллиантовый браслет на тонком запястье. Волосы прикрывал черный, шелковый берет. Ребекка носила траур по отцу, умершему месяц назад. За окном, распахнутым в сад особняка, шелестели листья магнолий. Стояла влажная, удушающая, летняя жара. Солнце клонилось к закату. С океана тянуло влажным, соленым ветерком.

После войны муж Ребекки, отлично заработавший на продаже плантаций саквояжникам, перестроил особняк. Когда мистер Толедано скончался от удара, Дэвид Бельмонте, в кругу друзей, за сигарой и виски, заметил:

– Очень вовремя. Старого мошенника северяне собирались посадить в тюрьму. Пришлось бы его, потом содержать, ухаживать за ним..., - Бельмонте улыбался тонкими губами.

Сам он вышел сухим из воды. Во время осады Чарльстона, Бельмонте, майор конфедератов, заболел тифом, как и многие из спешно отступавших войск. Взятие города застало его в госпитале. Он, подписывая обязательство не поднимать оружия против северян, только упомянул, что служил в пехотном полку.

Бельмонте действительно служил в регулярной армии, несколько месяцев. Он приехал в Чарльстон из столицы Конфедерации, Ричмонда.

Первые три года войны он занимался совсем другим. Бельмонте был в партизанском отряде Уильяма Квантрелла, вместе с Джесси Джеймсом, «Кровавым» Биллом Андерсоном, и другими отчаянными конфедератами, совершавшими рейды в тыл северян. В Лоуренсе, в штате Канзас, они вырезали двести человек гражданских. Бельмонте и его товарищи снимали скальпы с раненых солдат северян. Майор знал, что, попадись он в руки военной разведки юнионистов, его бы не пощадили.

У Квантрелла, они пользовались кличками. Бельмонте стал «Гремучей Змеей». Его так назвали, потому, что он любил душить умирающих людей. В отряде никто на такое не обращал внимания. Арчи Клемент, лейтенант у «Кровавого» Билла, предпочитал разрубать живых пленников на части.

За год до конца войны, Бельмонте понял, что дело Юга проиграно. Он, было, хотел найти своего старого приятеля, Мэтью Вулфа. Они были знакомы по некоторым деликатным делам. Однако в Ричмонде никто не знал, куда делся Мэтью, или, понял Бельмонте, ему предпочитали этого не говорить.

В родной Сент-Луис он возвращаться не хотел. В городе делать было нечего. Отец Бельмонте умер за несколько лет до войны, завещав ему мелочную лавку. Исаак Бельмонте приехал в Америку через порт Галвестон, в Техасе, покинув родное Кюрасао, где его семья прожила двести лет. «Американская мечта, - хмыкнул Бельмонте, продавая задешево маленький, деревянный домик, - не у всех она сбывается». Самого Дэвида, правда, отправили в университет. Он едва успел получить диплом юриста, как началась война.

В Ричмонде, отчаявшись отыскать Мэтью, Бельмонте вспомнил бедную синагогу в Сент-Луисе, немецких эмигрантов, говоривших по-английски с тяжелым акцентом, и свою захудалую бар-мицву. В Миссури еще не было свитка Торы. Маленький Дэвид читал главу из книги. Отец стоял рядом и утирал слезящиеся глаза. Мать сидела за старой, бархатной занавеской. Пахло пылью и сладким, изюмным вином.

– Пусть там все хоть под землю провалится, - сочно пожелал Бельмонте, стоя с одним саквояжем на перроне вокзала в Ричмонде, ожидая поезда на юг.

Самые богатые евреи Конфедерации жили в Чарльстоне и Саванне. Туда Бельмонте и намеревался податься. За душой у него ничего не было, но Дэвиду еще не исполнилось тридцати. Он собирался найти обеспеченную невесту. Так оно и случилось.

Стоило ему появиться, в новой форме пехотного майора, в чарльстонской синагоге, как отцы незамужних дочерей стали наперебой приглашать его на семейные обеды. Через два месяца Бельмонте был помолвлен с единственной дочерью главы снабжения армии конфедератов, мисс Ребеккой Толедано. Они успели поставить хупу до того, как генерал Борегар капитулировал перед северянами.

Выйдя из госпиталя, Бельмонте осмотрелся и жестко сказал тестю:

– Не лезьте ни в какие махинации. Вы на подозрении у северян. Вы крупный военный чин, в прошлом. Почти генерал, - хищно улыбнулся Бельмонте: «Живите тихо. Ходите в синагогу, руководите общиной. Оставьте все..., - Дэвид повел рукой, - комбинации мне. Я все-таки юрист, хоть и не практиковал, из-за войны».

После убийства Линкольна Дэвид боялся, что тесть окажется, в этом замешан. В газетах писали о пожизненном заключении героя мексиканской войны, полковника Вильямсона, и расстреле, по приговору трибунала, капитана войск конфедератов Мэтью Вулфа. Старик Толедано клялся, что ни о чем не знал, и ничего не подозревал.