Чтение онлайн

Она смогла добраться до заднего крыльца. Элиза села на деревянные ступени, опустив белокурую голову в руки, ощущая горячие слезы, капавшие ей на лицо, заливавшие щеки. Она подышала и поднялась. Пора было кормить Маргариту.

Барон де ла Марк стоял на пороге кладовой, оглядывая ящики, доставленные из Брюсселя вчерашним поездом. Он решил пока не готовить детскую. Старший Виллем был суеверен и хотел дождаться рождения ребенка.

Он читал список заказанных вещей: «Тем более, что этот…, может еще и умереть. Виллем все эти два месяца заставлял себя думать о младенце, как о внуке. У него это почти получалось. Доктор Кардозо приехал из Амстердама неделю назад. Давид остановился в своей старой комнате, у мадам Леклерк, в поселке. Виллем и Элиза жили в горах, невестка в замке не появлялась. Сын, вчера, за ужином, коротко сказал:

– Кузен Давид осматривал Маргариту, по его словам, скоро…, Папа, - Виллем покрутил серебряную вилку, - может быть, ты…

Лицо у мальчишки было усталым. Барон вспомнил: «Луиза» почти готова к открытию. Он два месяца из-под земли не вылезал. Вот и хорошо. Он будет занят. Надо восстановить добычу угля в прежних размерах. Он будет занят, а мы…, - в эти два месяца Виллем часто думал о невестке.

Он поехал в Брюссель, заказать вещи для ребенка, и дал отставку своей содержанке. Девушка, после окончания театральной школы, танцевала в кордебалете, в опере. Она надеялась, что Виллем поможет ей с карьерой. «Ни к чему больше деньги тратить, - довольно подумал барон, - теперь у меня дома будет все, что мне надо. Элиза ради ребенка на все, что угодно пойдет».

Он даже не стал ничего дарить девушке на прощанье. Барон, в последний раз, переночевал у нее. Утром девушка принесла кофе ему в постель. Виллем коротко сказал: «Со следующей недели я прекращаю платить за квартиру. Собирайся».

Она стояла, опустив изящно причесанную голову. Барон не любил, когда женщина с утра появлялась неприбранной. Когда он поселил девушку, ее звали Аделиной, на этой квартире, он быстро, парой пощечин, научил ее вести себя, как положено. Когда Виллем приезжал в Брюссель, Аделина хлопотала вокруг него. Он разглядывал ее шелковый пеньюар:

– Двадцать лет ей. А Элизе двадцать два. Лет десять с ней поживу, а потом найду кого-нибудь моложе. Мне еще пятидесяти не исполнилоьс, я в самом расцвете сил.

– Но я не могу ехать в Мон-Сен-Мартен, ваша светлость, - Аделина сглотнула, - у меня театр…

– А кто сказал, что ты едешь в Мон-Сен-Мартен?
– удивился барон, допивая кофе: «В Мон-Сен-Мартен возвращаюсь я, а ты, - Виллем повел рукой за окно, - убираешься на все четыре стороны».

Аделина рыдала, цеплялась за его ноги, просила не оставлять ее. Виллем ненавидел женские слезы и крики. Как следует, встряхнув девушку, барон хлестнул ее по лицу:

– Чтобы я больше тебя не видел, и не слышал, понятно? Иначе я пойду в полицию. Городской комиссар, мой хороший знакомый. Тебя вышлют из Брюсселя. Отправишься обратно в свою провинцию, коров доить, - ядовито прибавил Виллем.

Аделина была дочерью мелкого чиновника. Девушка закончила школу. О коровах Виллем упомянул просто из желания поиздеваться над ней.

– Найдет себе нового покровителя, - он, сидя в салоне-вагоне, глядел на равнину, усеянную фермами, на вспаханные поля, - у них это быстро. Мне она отдалась в первый вечер, когда я ее в ресторан повел. Зато теперь можно не тратить деньги, никуда не ездить…

За ужином, Виллем коротко ответил:

– Не говори мне о ней. Я ничего слышать не хочу. Ребенок будет расти здесь, а она отправится в Намюр, в монастырь. Она теперь калека. Пусть раскаивается и замаливает свои грехи, - барон отпил вина: «Ребенок должен считать, что вы с Элизой его родители, понятно?»

Он увидел мрачный огонек в глазах сына. Юноша кивнул. Он проводил почти все время с Элизой и Маргаритой. Девушки шили, Элиза готовила. Виллем терпеливо, ласково учил сестру ходить на костылях и делать упражнения для ног. Месяц назад, Элиза сняла лубки. Кузен Давид прислал подробное письмо из Амстердама, даже с рисунками. Маргарита теперь могла стоять, опираясь на костыли и с ними же, делала несколько шагов от кровати до окна. Когда она стала выздоравливать, Элиза перевела золовку в большую спальню. Девушка весело сказала:

– Здесь вам будет удобнее, вместе с маленьким. Какое-то время придется в горах остаться, пока вы в Намюр не поедете, - Элиза подмигнула Маргарите.

Окно выходило на обрыв. Дом стоял на высоком берегу реки Амель. Внизу шумела вода, бурля у серых камней. Во времена адмирала де ла Марка Мон-Сен-Мартен был совсем маленьким. В деревне была церковь, ее разрушили во время наполеоновских войн, таверна, несколько домов и мост через реку. Когда туман наползал с гор на равнину, в таверне, звонили в колокол, призывая сбившихся с дороги.

Элиза посмотрела на острые скалы, на темные стволы сосен, на белую дымку, что висела над рекой, и отчего-то поежилась. Виллем сказал сестре, что они выйдут из поезда на маленькой станции, не доезжая Намюра. Их должен был ждать Давид. Туда же Элиза собиралась привезти ребенка.

– Вы с ним ненадолго расстанетесь, - ободрил Виллем Маргариту, - а потом тетя Марта устроит вас в Лондоне. Будешь выздоравливать, у нее под крылом…, Там наш Грегори живет, у тети Марты сынишка, дочка, у кузины Эми сын, у тети Полины дети, у дяди Аарона внучка…, Маленький в семье вырастет…, - Виллем ласково улыбнулся.

Маргарита за эти два месяца расцвела. Элиза отлично готовила, Виллем привозил девушкам свежее мясо, молоко и рыбу, забирал в замке овощи и фрукты. Элиза пекла хлеб и пирожные. Виллем, поцеловал белую, нежную щеку сестры:

– Мы с Элизой в Лондон приедем, обязательно. Встретимся с Грегори, посмотрим на нашего племянника, или племянницу. А папа…., - юноша помолчал, - думаю, надо дать ему время, вот и все. Ты не волнуйся, - он пожал руку сестры.

Они говорили о Грегори. Виллем читал сестре его письма, они сидели, вспоминая Бомбей и свою мать. О бароне они упоминать не хотели. Виллем, просто, сказал: «Мы бы никогда не позволили себе забрать малыша, Маргарита. Ты его мать».

Никто не спрашивал у Маргариты об отце ребенка. Девушка, облегченно, подумала:

– В Лондоне я узнаю, где Волк, обязательно. Когда я смогу ходить без костылей, я возьму ребенка и поеду к нему. Мы любим друг друга, у нас дитя…, Мы должны быть рядом.

Барон стоял, рассматривая ящики. Он заказал колыбельку из беленого дуба, с гербами де ла Марков, с кружевным пологом, шелковые пеленки, крестильный наряд, деревянные погремушки. «Надо вызвать кормилицу из Брюсселя, - решил Виллем, - и не одну, а несколько. Мальчик будет наследником титула». Виллем не хотел думать, что может родиться девочка.