Чтение онлайн

– Внизу вагонетки стоят. Все легче. Пилу я взял. Когда окажусь в штольнях, поработаю с креплениями. Надо все сделать осторожно, чтобы самому не пострадать.

Веревки у него были при себе. Все инженеры и штейгеры носили моток в своей рабочей сумке. Здесь, у черного отверстия маленькой шахты, было пустынно. Террикон «Луизы», заслонял горизонт. Виллем развернул бархат и прошел в маленькое подсобное помещение. Он бросил халат в жерло печи. Огонь взметнулся вверх. Юноша сжал зубы. Вернувшись к шахте, он кое-как привязал к себе тело отца. «Лестницы выдержат, - сказал себе Виллем, - мы их весной заменяли».

Он спускался медленно, останавливаясь, чтобы передохнуть, ощущая спиной мертвенный холод трупа.

– Я весь в крови буду, - понял Виллем, - но это не страшно. Ему голову камнями разобьет. Как Маргарите.

Ощутив под ногами твердую породу, он выдохнул и взглянул наверх. Неба отсюда, с нижнего уровня шахты, видно не было. Виллем огляделся, при свете лампы Дэви, висевшей у него на крючке куртки. Он свалил труп в пустую вагонетку и прислушался. Бригады были в других штольнях, слева от вентиляционной шахты. Юноша толкнул деревянные колеса, вагонетка набрала ход. Он сказал себе: «Немного осталось». Свет лампы постепенно исчезал, вскоре ее не было видно. Виллем пропал в бесконечной, сырой тьме каменного коридора. Лаз уходил на двести футов вниз и вбок, туда, где лежала восстановленная штольня.

Элиза проснулась от стука в дверь и вытерла припухшие глаза. Спальню заливало яркое солнце. Она вздохнула:

– Кажется, полдень. Виллем…, Виллем его ударил, алебардой…, - Элиза, испугавшись, привстала, но в спальне было прибрано.

– Он должен был вернуться, - женщина потянулась за шелковым халатом, - вернуться…, Он сказал, что просто оставит его…, тело внизу, и сделает вид, что был обвал…, И что с маленьким…, - Элиза взглянула на часы, что стояли на мраморном камине. Было одиннадцать утра.

Горничная присела:

– Мадам баронесса, пришел главный инженер компании. Он в гостиной…, - лицо девушки было бледным. Она, боязливо, добавила:

– Кажется, опять несчастье, на «Луизе»…, Мальчик у себя в детской. С ним все в порядке…, - Элиза сглотнула и велела: «Помогите мне одеться, Мари».

Она вышла в парадную гостиную, увешанную картинами, в тяжелых, золотых рамах, комкая в руке черный, шелковый носовой платок. Элиза заставила свой голос не дрожать:

– Месье Менье…, чем я обязана, вашему визиту?

Она стояла, маленькая, в темном, траурном платье. Менье, взглянул на женщину:

– Господи, как это сказать? Я сам, его отпустил, еще пяти утра не было…Конечно, это отец, глава компании. Господин барон захотел посмотреть, как идут восстановительные работы. Они в шахту спустились…, Но месье де ла Марк знал, что мы пока не заменяли крепления, что идти в ту штольню опасно…

Обвал услышала утренняя смена. Менье разбудили чуть позже семи. Оказавшись внизу, приникнув ухом к породе, он уловил четкое постукивание камня. Все инженеры знали код американца Морзе. Менье отстучал в ответ: «Мы вас достанем, держитесь».

То же самое он сказал и мадам баронессе. Она потрогала простой, золотой крестик, и кивнула: «Я буду ждать известий от вас, месье Менье. Ждать и молиться». Когда главный инженер ушел, Элиза, пошатнулась. Девушка велела себе:

– Не смей! Господь не будет нас наказывать, я верю. Виллем вернется, он обещал…, - она прошла в крыло свекра, мимолетно подумав, что надо будет перенести детскую на третий этаж, где жили они с Виллемом.

– Его больше нет, - Элиза стояла перед дверью в детскую, - нет, и никогда не будет. Господи, убереги моего, мужа от всякой беды.

В комнате было светло, кормилицы приводили в порядок пеленки. Мальчик только что поел и лежал в колыбельке, размахивая ручками. Женщины присели:

– Ваша светлость…, - Элиза улыбнулась, склонившись над сыном. У него были ясные, серые глаза, из-под чепчика выбился белокурый локон. Женщина попросила: «Пожалуйста, Господи, сделай так, чтобы Виллем больше никогда меня не покидал».

Она взглянула в окно и увидела сокола, над холмами. Птица, развернув крылья, пропала из вида. Элиза, слушая лепет сына, перекрестилась.

Девушка сидела в пустой палате рудничной больницы, сжимая в руках траурные, гагатовые четки. Тело свекра и мужа подняли из шахты три дня назад. Виллем был ранен, но никто не говорил ей, как. Элиза была во дворе «Луизы», вместе с доктором Кардозо. Давид оставил ее на попечение врача компании. Он сам спустился вниз, как только оттуда сообщили, что Виллема и его отца нашли. Первым поднимали труп, завернутый в холст. Элиза посмотрела в другую сторону.

– Даже после смерти, - горько подумала женщина, - после смерти он творит зло. Бедный Виллем, Господи, что с ним…, - муж, оказавшись на поверхности, улыбнулся. Он лежал на выломанной стенке вагонетки. Давид распорядился: «Доктор ван Кампф, организуйте носилки, деревянные». Лицо Виллема было исцарапано и выпачкано угольной пылью. Элиза, опустившись на колени, взяв его за руку, тоже улыбнулась.

– Все закончилось, милый, - шепнула она, - больше ничего не будет, кроме счастья. Ты вернешься домой, увидишь малыша…, - она приникла щекой к щеке мужа и всхлипнула.

Доктор Кардозо пригласил на консультацию двух профессоров из Лувена. Они несколько раз осматривали Виллема. Перекрестившись, Элиза прошептала: «Господи, прошу тебя, исцели моего мужа. Не наказывай его».

Тело свекра лежало в закрытом, роскошном гробу, в церкви. Его должны были похоронить здесь, в Мон-Сен-Мартене.

– Надо привезти Маргариту из Намюра, - напомнила себе Элиза, - этот…, этого нет. Он ничего не скажет. Она должна быть здесь.

Элиза занималась погребением, отвечала на телеграммы с соболезнованиями, сидела с приехавшим из Брюсселя адвокатом свекра. По завещанию барона, все состояние отходило его сыну:

– А потом, - адвокат снял очки, - внуку, ваша светлость. Господин барон прислал нам распоряжение, когда у вас родился сын. Ваш муж пока жив. Надо, чтобы он подписал документ, о назначении вас опекуном над ребенком, в случае, если…, - юрист замялся.

– Мой муж будет жить, - холодно ответила Элиза. Проводив адвоката, она пошла в детскую. Элиза долго сидела, держа на руках младенца, глядя на яркий, ветреный закат, игравший над замком. Равнины отсюда видно не было. Элиза вспомнила дым над трубами шахт, над сталелитейным заводом, он работал в полную мощь. Она посчитала:

– Почти двадцать тысяч человек на компанию трудится. Нельзя закрывать дело, нельзя их увольнять, у них семьи…, Господи, только бы Виллем оправился, - Элиза покачала сына, - только бы ты с папой увиделся…