Чтение онлайн

– Придется ее растить, - мрачно сказал он себе, убирая список в карман домашней, бархатной куртки, -кормить, тратить деньги…, Или отправить ее в Намюр, вместе с этой шлюхой? Девка, наверняка, такая же родится. Кровь проклятой Луизы.

Виллем запер дверь своими ключами и поднялся вверх, по узкой, каменной лестнице. В передней было тихо, слуги накрывали обед. Он взглянул на хронометр: «Вчера вечером все началось. Мальчишка к ужину явился. Сказал, что все идет хорошо».

Виллем погладил стальные доспехи, на стене. Снизу красовались скрещенные мечи времен Арденнского Вепря, рядом висела алебарда.

– Ребенка, конечно, я буду воспитывать, - подумал барон о внуке, - этого слюнтяя, моего сына, и на милю к нему не подпущу. Его я не бил, и зря. Розги, самое лучшее средство для мальчика. Строгость, и еще раз строгость. А если невестка попробует рот раскрыть, то и она кулака отведает. Скоро…, - он раздул ноздри и представил себе ее волосы, белокурые, пышные, широкие бедра, нежную, мерцающую в свете луны кожу.

– Словно туман, - вспомнил барон, - как в горах. В горах…, - он хлопнул себя по лбу: «Господи, какой я был дурак. Никто, ничего не докажет. Дождусь, рождения ребенка, и все устрою. Надо только подумать, как…, - он зашел в кабинет. Виллем опустился в кресло и достал из ящика стола расписание работы инженеров компании на ближайшие две недели. Он взял календарь и усмехнулся: «Я говорил, все просто».

Когда завыл гонг, и подали обед, барон понял, что ему делать, и когда.

Он пошел в столовую: «Я ему сказал, чтобы он Маргариту в Намюр через две недели после родов отвез. Они все будут в охотничьем доме. Кроме мальчишки и этого Давида. Он в горах не станет ночевать. Мальчишка пойдет на смену, а я навещу дочь, - Виллем легко улыбнулся, - и невестку тоже».

Он оглядел накрытый кружевной скатертью стол. Устрицы привозили из Остенде, в ящиках со льдом, русскую икру Виллем заказывал в Брюсселе, трюфеля, в Италии. Виллем попробовал вино и кивнул дворецкому: «Так и сделаю».

Давид вышел на крыльцо охотничьего дома и чиркнул спичкой. Внизу, в предрассветных сумерках, шумела река. Он увидел силуэт какой-то птицы над вершинами сосен. Было зябко, он стоял в одной рубашке, не сняв докторский фартук. Доктор Кардозо курил и улыбался. Из окна спальни над его головой донесся плач ребенка.

– Отличный мальчишка, просто отличный, - весело подумал доктор Кардозо, - а этот ван Кампф болтал, что дитя может оказаться больным. Младенцы, они крепкие создания. И Элиза, конечно, за два месяца просто чудо сотворила, Маргариту не узнать. Элиза…, - он поморщился, вдыхая ароматный дым.

Девушка помогала ему при родах. Когда начались схватки, Давид сказал Виллему:

– Ты отправляйся спать, ты устаешь на шахте. Мы сами справимся. Утром увидишь своего племянника, или племянницу. Иди, иди…, - Виллем поцеловал высокий, белый лоб сестры:

– Все будет хорошо, милая. Кузен Давид отличный врач, и Элиза здесь…, - он, ласково, взглянул на жену. Давид отвернулся, так больно было видеть большие, серые глаза Элизы.

Маргарита пока не могла долго ходить, всего лишь несколько шагов, и то на костылях. Давид уложил ее в постель: «Придется потерпеть, кузина».

Элиза грела воду, держала золовку за руку, вытирала пот с ее лба. Давид, осматривая Маргариту, украдкой глядел на маленькие, нежные ладони Элизы, на белокурые косы. Девушка была в простом, домашнем платье. На шее Давид заметил блеск золотой цепочки ее крестика. Она утешала Маргариту, просила ее постараться. Давид, сглотнул: «Надеюсь, они меня не пригласят на роды Элизы. Я бы не смог, никогда не смог…»

Мальчик весил больше восьми фунтов. Давид, вытирая его, весело сказал:

– Высоким будет, кузина Маргарита. Как вы, как ваш брат…, - он передал ребенка Элизе. Доктору Кардозо, на мгновение, показалось, что девушка сдерживает слезы. Однако потом она улыбнулась. Присев на постель, Элиза обняла Маргариту:

– Слава Богу! Он такой хорошенький…, - Элиза полюбовалась белокурыми волосами, серо-голубыми, туманными глазами. Ресницы у мальчика были длинные, темные. Он сразу, жадно, припал к груди. Маргарита всхлипнула. Ребенок напоминал отца, высоким лбом, упрямым, решительным подбородком.

– Маленький Волк, - сказала она, одними губами, - мы с тобой обязательно найдем нашего папу, обещаю.

Она вспомнила, что отца и деда Волка звали Мишель:

– В Лондоне надо окрестить маленького. Он незаконнорожденный будет, но ничего страшного. Виллем говорил, что дядя Аарон священник. Он и окрестит, - мальчик зевнул. Маргарита услышала тихий голос невестки:

– Колыбельки здесь нет, но кузен Давид сказал, что вы вместе полежать можете. Вы спите, пожалуйста, вы устали. Мальчик спит, и вы с ним. Виллем придет, когда поднимется…, - Элиза обернулась и ахнула: «Милый!». Он держал в руках поднос, от кофейника вкусно пахло. Виллем, передав его Элизе, наклонился над сестрой. «Мальчик, - гордо сказала Маргарита, - у тебя племянник, Виллем. Посмотри, какой красавец».

Юноша ласково коснулся белокурой головы ребенка. Он, украдкой, посмотрел на жену. Элиза прикрыла глаза.

– Скоро и у нас такой будет, - улыбнулся Виллем, - следующим летом. Маргарита оправится, обязательно. Тетя Марта за ней присмотрит. Следующим летом этот мальчишка ходить начнет, наверное, - они выпили кофе. Виллем укрыл сестру и мальчика одеялом: «Кузену Давиду нельзя шампанское, но в Лондоне мы обязательно откроем бутылку».

Элиза пошла, готовить мужу завтрак. Давид быстро выписал справку о том, что ребенок де ла Марков родился нежизнеспособным.

– Суеверие, конечно, - он склонился над бумагой, - все у них будет хорошо. Появятся дети, они оба молодые…, Этот документ они выбросят, когда Элиза в замок вернется.

Младший Виллем сказал Давиду, что отец велел ему через две недели отвезти Маргариту в Намюр, в монастырь. «Хорошо, - кивнул доктор Кардозо, - я чуть раньше уеду, буду вас ждать. Потом Элиза к нам присоединится. Здесь сорок минут пути, ребенок не проголодается».

– Главное, - озабоченно сказал Виллем, затянувшись папиросой, - чтобы мой отец…, - юноша махнул рукой:

– Он сюда не придет. Элиза ему сказала, что вернется с ребенком в замок только после отъезда Маргариты. У нас все получится, - подытожил Виллем.

– Кузен Давид, - услышал он сзади тихий голос и обернулся. В лучах рассвета ее лицо было бледным, белокурые волосы серебрились на висках. От нее пахло свежим молоком, выпечкой, и немного, ландышем. В руках она держала фаянсовую чашку.

– Это новая посуда, - Элиза отчего-то вздохнула, - не беспокойтесь, кузен Давид. Вы даже кофе не выпили. Я помню, - озабоченно добавила девушка, - помню, что молока вам нельзя. А так можно?
– Давид улыбнулся: «Можно. Спасибо вам, кузина Элиза».

Ему было нельзя, но Давид подумал: