Чтение онлайн

О завещании он решил никому не говорить. Дешан все равно бы известил семью, в случае его, Волка, смерти.

– Умирать я не собираюсь, - Макс остановился у ограды Люксембургского сада. Представление в балагане закончилось. Невестка, в зимнем кринолине темно-синего бархата, в собольей шубке, вела за руку племянника. Они шли к пруду. Вокруг бегали дети, Макс услышал блаженный, веселый смех. Светило низкое, зимнее солнце. Он расстегнул пальто и потрогал пальцами в кожаной перчатке наглухо закупоренную пробирку, во внутреннем кармане.

– Кузина Эжени, - весело подумал Волк, - будет мне благодарна. Я спас ее мужа от смерти, я сделал ее сына еще богаче…, - он посмотрел на беловатый порошок в пробирке.

Пастер провел Макса по лаборатории и познакомил с немцем, месье Кохом. Молодой человек работал над спорами болезни, поражающей людей и животных.

– Черная язва, - объяснил Кох, - или «персидский огонь». В России ее называют «сибирской язвой». Возбудителя ее открыли, пятнадцать лет назад. Я пытаюсь выделить его в чистой среде, что называется, - Кох указал на ряды пробирок: «Это очень стойкий организм, в сухом виде он может храниться годами. Достаточно растворить споры в воде, и вы получите смертоносное оружие».

Украсть одну из пробирок было легче легкого.

Макс полюбовался тем, как играет на солнце порошок. Он немного напоминал снег.

– Я не умру, - Волк закурил папиросу, - умрут другие.

Он стоял, глядя на детей, думая о системе городского водоснабжения, о колодцах, о воздухе, который тоже можно отравить.

– Умрет столько, сколько понадобится, - пообещал себе Макс, - для того, чтобы поставить капитализм на колени. Взрывами, диверсиями, террором…, - он убрал пробирку. Волк, улыбаясь, пошел к пруду, где маленький Пьер запускал игрушечный кораблик.

Египет

Каир

Высокие двери зала были открыты, из коридора доносились голоса рабочих. Пахло свежим деревом, краской. Пожилой мужчина перелистывал ноты:

– Хедив Исмаил-паша обещает открыть театр к декабрю. Но эту оперу, - он похлопал по бумаге, - мы поставить не успеем. Слишком сложные декорации и костюмы. Их просто не привезти из Франции вовремя. Вы пойте, пойте, - велел он Марте, сидевшей за фортепиано палисандрового дерева.

Она замялась:

– А как тогда с арией, мистер Верди? Мы уезжаем на канал. Будет вечер на яхте императрицы Евгении. Она очень хочет услышать что-то новое…, Если премьера откладывается, - Марта подняла на него зеленые глаза, - могу ли я спеть арию Аиды?

– Отчего не можете?
– удивился Верди: «Спойте ту, что мы репетируем, Ritorna vincitor. А здесь, - он указал на расписанный фресками потолок репетиционного зала, - здесь мы поставим сначала «Риголетто», а потом «Аиду». Жаль, что вас не будет на сцене, - смешливо добавил композитор.

Марта приняла от него ноты:

– Мне четвертый десяток, и у меня четверо детей. Один из них, - женщина улыбнулась, - два лета подряд канал строил, - она запела. Верди, отойдя к окну, раскрытому в цветущий сад, слушал нежный, высокий голос:

– Она, конечно, не профессионал, однако из нее бы вышла прекрасная Аида. То, что нужно. Птица в клетке, потерявшая свободу, рвущаяся на волю…, Отличное сопрано. Ей бы учиться, в молодости, пойти на сцену…

Семья Кроу приехала на открытие канала по личному приглашению хедива Исмаила-паши. Капитана Стивена Кроу наградили орденом Меджидие за заслуги перед Оттоманской империей. «К и К» подписала большой контракт с хедивом на поставку стали для военного флота страны. Они жили на острове Замалек, в новом, построенном для гостей, дворце Гезира. Марта вспомнила восторженный голос дочери: «Здесь даже пруд есть, с золотыми рыбками!»

Мартин деловито заглянул в темную воду и пожал плечами: «Дома, на Темзе, этих рыбок тоже много».

– Здесь они золотые, - презрительно заметила старшая сестра: «Если ты мне покажешь хоть одну золотую рыбку, когда мы приедем в Лондон, то я тебе до Рождества буду отдавать десерт, каждый день».

Мальчик сморщил высокий лоб:

– Мы в Лондоне за три дня до Рождества окажемся, невыгодно. И я никогда не спорю, - холодно заметил Мартин. Люси только вздохнула и крикнула: «Папа, когда мы поедем смотреть пирамиды?»

– Когда твои братья и Моше, наконец-то, соберутся, - Питер, вместе с Мартой, сидел в тени большого, шелкового шатра, просматривая газету.

– Я их потороплю, - пообещала Люси, поскакав к входу в их крыло. Марта шепнула мужу: «Они сейчас первыми к воротам побегут. Все, что угодно, только бы Люси ими не командовала».

– Она всеми командует, - Питер свернул The Times и улыбнулся: «Как и ты, любовь моя». Он наклонился над плетеным креслом жены: «Возьму Мартина, проверю, как обстоят дела с экипажами. Жаль, - он вздохнул, - что ты не едешь. Хотя мальчики большие, помогут мне с малышами управиться».

– Мы с тобой ездили, мистер Кроу, - Марта томно потянулась, - вдвоем, при свете луны на них смотрели. Если ты забыл, - она поднялась и оправила халат роскошного шелка, подарок от хедива, -то можно повторить.

Питер оглянулся и поцеловал ее: «Сегодня ночью и повторим. Нил здесь такой же, и луна никуда не делась…»

– И не денется!
– заявил ехидный голосок снизу: «Луна - это постоянный спутник земли. Они спускаются, мама, - Марта присела и обняла младших детей:

– Слушайтесь папу, а ты, Мартин, - она поцеловала каштановые волосы, - не отколупывай куски от исторических монументов, - Марта потерлась щекой о теплую щеку сына. В комнате Мартина лежали осколки камней и какой-то посуды. Мальчик подобрал их здесь, в садах на острове.

– Я их отдам в Британский музей, - гордо сказал ребенок. Люси закатила глаза: «Это просто черепки, Мартин».

– Все равно отдам, - упрямо заметил мальчик. От ворот раздался голос Грегори: «Мы готовы, папа!»

Моше Судаков тоже приехал в Каир. Он жил у местного раввина, занимался в той ешиве, куда он ходил, когда навещал отца на канале, и все свободное время проводил с детьми Марты.

– Сдружились они, конечно, - Марта, стоя под шелковым зонтиком, помахала вслед экипажу, - вот и хорошо. Люси здесь нравится, - она нашла глазами русую голову дочери, в соломенной шляпке, -одни мальчики вокруг.

Стояло нежное, зимнее тепло, в голубом небе плыли птицы. «Хотя в Лондоне она с Марией дружит, с Джейн….
– Марта вернулась в шатер и налила себе чая из гибискуса, закурив папироску, - ничего страшного, пусть здесь мальчишки ее немного побалуют».

Хедив прислал им несколько ящиков папирос, из тех, что изготавливались вручную. Они предназначались для высоких гостей Египта, и для иностранных вельмож. Дым был крепким, ароматным, в отделанном мрамором пруду лениво плескала рыба. Марта, просмотрев письма, улыбнулась: «Я в отпуске, делами заниматься не буду».