Чтение онлайн

– Тогда нас раздавят, - просто сказал он совету Коммуны. Выборы еще не состоялись, но Волк знал этих людей по конгрессам Интернационала: «Раздавят, как ореховую скорлупу. У нас не так много людей, хотя оружия хватает».

Национальная Гвардия присвоила себе всю артиллерию, оставшуюся в городе, больше четырехсот пушек.

– Однако, - Волк отпил кофе, - это еще не все, товарищи. Надо занять пять фортов, забрать себе вооружение…, А вообще, - Макс поймал взгляд Домбровского и поляк, чуть заметно, кивнул, - нам надо переходить от обороны к наступлению.

Волк и Домбровский выступали за короткий и безжалостный рейд Национальной Гвардии на Версаль. «Расстрелять Тьера, обезглавить незаконное правительство, - сказал Домбровский, - и нас поддержит пролетариат других городов. Франция вспыхнет, как свеча».

Макс курил, глядя в беленый потолок. Он, как и Домбровский, подчинялся партийной дисциплине, и не мог сам распоряжаться войсками Национальной Гвардии. Совет Коммуны тонул в болтовне, в бесконечных обсуждениях целесообразности военного выступления. Макс, на одном из совещаний, резко сказал:

– Хотя бы дайте мне и товарищу Домбровскому разрешение на строительство баррикад и на минирование Собора Парижской Богоматери.

Волк увидел, как побледнели некоторые члены совета. Он разозлился:

– Разумеется, перед тем, как оставлять бомбы, мы заберем все ценные вещи. В любом случае, вы, товарищи, сами подписали декрет об отделении церкви от государства и о национализации имущества попов.

Разрешение ему дали. Волк собирался заняться минированием, вместе с Домбровским и другими инженерами Национальной Гвардии, после того, как будет организована постройка баррикад.

– Прадедушку бы сюда, - он возвращался в каморку Дмитриевой на Монмартре, - он бы им быстро объяснил, что к чему. Он и сам бы взорвал собор, будь у него такая возможность. Единоличная диктатура бывает необходима. В переходном периоде, конечно.

С тех пор, как Волк отдал канонику Корвино почти тридцать тысяч фунтов своих денег, его неприязнь к священникам стала еще более выраженной. Макс никогда не упускал возможности ввернуть о них что-нибудь ядовитое.

– Тем более, - он остановился на перекрестке и закурил, - Вандомскую колонну будут сносить, об этом издали указ. Монументом больше, монументом меньше…, - Макс напомнил себе, что надо рассчитать количество пороха для минирования собора.

– Пусть версальцам его крыша на голову упадет, - пожелал он, заходя в маленький дворик. Дмитриева жила в полуподвале. Девушка стирала что-то в оловянном тазу. Она была хорошенькой, но не более. Волк, едва увидев ее, решил, что это ненадолго. Дмитриева, конечно, как и все они, видела себя его подругой, и говорила об этом, но Макс от обсуждения подобных вещей уклонялся.

– Твоя кузина и ее невестка сегодня учили нас, в Союзе Женщин, обрабатывать раны, - сухо сказала Дмитриева.

– Товарищ Кроу, оказывается, дипломированный врач. Она училась в Сорбонне, частным образом. Ты почему мне этого не сказал?
– Дмитриева уперла влажную руку в бок:

– Они буржуазные дамы, но будут нам очень полезны, - каштановые волосы девушки были собраны на затылке. Серые глаза, опасно, блестели.

Волк скинул куртку. Повесив ее на гвоздь у входа в каморку, он засучил рукава рубашки, и забрал у Дмитриевой грубое мыло:

– Она сама тебе сказала. Незачем ревновать, товарищ Елизавета, - Макс подмигнул ей, - мы свободные люди. Я тебя еще в Лондоне об этом предупреждал.

Девушка поправила пенсне и, внезапно, покраснела: «Это мое…, Я сама…»

Волк выжал нижнюю рубашку и хмыкнул: «Какая разница? Можно подумать, мужчина может стирать только мужские вещи. Избавляйся от предрассудков, Елизавета».

Кузина, на Монмартре, слушала его выступление, а потом дала ему адрес. Она жила в Латинском Квартале. Мирьям велела ему заходить. Макс, довольно, решил: «Я никуда не тороплюсь. Она здесь, видно, что я ей нравлюсь…, Она замужем, но кузена Стивена в Париже с осени нет. Она соскучилась по мужчине, как и в тот раз».

Волк свел Мирьям и невестку с женщинами, помогавшими коммунарам. Пьера Юджиния отдала в бесплатную детскую группу, такие были организованы в каждом квартале города. Она, вместе с Мирьям, стала обучать членов женского союза лечебному делу.

– Никуда не тороплюсь, - напомнил себе Волк, переворачивая Дмитриеву на бок. Девушка послушно, тихо застонала и раздвинула ноги. Он закрыл глаза и подумал, что, даже без платы за квартиру, он стал еще богаче. Акции приносили отличные прибыли, книга отменно расходилась. Женевский издатель Волка прислал ему контракт на третью.

– Буду, как кузина Бет, - смешливо подумал Макс, целуя нежную, белую спину девушки, теплые, каштановые волосы, - она шестой роман пишет. Словно бабушка Вероника покойная.

До Сан-Франциско Волк так и не добрался. Он полгода прожил в Онейде. Глава общины, Нойс, увлекался новой наукой, евгеникой. Пары для размножения он подбирал лично. Волку стоило больших трудов отговориться от участия в программе. Нойс считал его идеальным кандидатом. За полгода Макс поменял пять молоденьких девушек, не старше пятнадцати лет. Прижимая к себе Дмитриеву, он весело подумал: «Как знал. На Среднем Западе ничего такого не было, а тем более на западе диком».

Он побывал в общинах икарийцев. В них настаивали на законном браке, случайные связи были запрещены. Потом Макс уехал в Вашингтон. Аталия только что родила второго сына, как он узнал у Дэниела, а бывший полковник Вильямсон умер в тюрьме, не дождавшись освобождения.

– Мы мальчика Александром назвали, - Дэниел затянулся сигарой, - в честь покойного мистера Сальвадора. У его брата сыновей не было, и он бездетным погиб. Положено, чтобы память о человеке осталась.

Домой полковник Горовиц его не пригласил. Впрочем, Волк и не хотел видеть Аталию. Он хорошо помнил, как женщина дурнеет во время беременности. Макс, разумно рассудил, что после родов она становится совсем некрасивой.

– Я ее потом навещу, - пообещал себе Волк, - никуда она не денется. Еще вобьет себе в голову сейчас, что я ради нее сюда приехал.

Полковник Горовиц соблюдал свою часть договора. Ни о фениях, ни о деятельности Интернационала в Америке, он Макса не спрашивал. Волк получил от него интересное задание, сделавшее его еще богаче. По поручению военного ведомства он полгода провел в Техасе. Волк следил за контрабандистами, доставлявшими через мексиканскую границу оружие. В стране, после расстрела императора Максимилиана, власть перешла к диктатору, генералу Диазу. Однако индейцы майя образовали собственное государство, в джунглях. Техасские банды снабжали повстанцев ружьями и патронами, переправляя их караванами на юг. Макс и сам ходил с таким караваном. Он видел древние пирамиды майя. Волк даже немного пожалел, что должен был уехать в Европу. Ему нравилось у индейцев.