Чтение онлайн

– Теперь мы первые. Завтра на рассвете начинаем движение. Не бойся, - он потрепал Нэрса по плечу, -даже если Адмиралтейство устроит нам выговор, то все равно потом похвалит. Мой кузен здесь, а он дипломат. Он все уладит.

Пьетро, действительно, уладил. Когда обнаружилось, что императорская яхта стоит второй в очереди движения, французский консул в Порт-Саиде был в ярости. Он намекал, что так просто этого не оставит. Пьетро уверил его, что это всего лишь личная инициатива обоих капитанов, и они, конечно, будут наказаны.

– Будут наказаны, - поверенный в делах искоса посмотрел на загорелое до черноты лицо кузена, испещренное стершимися шрамами. У Стивена, после ожога, плохо росли волосы. Здесь, на канале, он стал брить голову, как это делали арабы.

– Такого накажешь, - Пьетро взглянул на парадную форму коммодора, на мундир с орденами, британскими, французскими и турецкими, на золотых наяд и кентавров на эфесе кортика, - Джон мне говорил, что королева очень к нему благоволит. Совсем как Елизавета к первому Ворону.

Пьетро, было, попытался сказать Стивену, что не стоит им с Мирьям ездить в Париж. Судя по всему, французы и немцы должны были в следующем году начать воевать. Капитан Кроу пожал плечами:

– Мирьям надо сдать экзамены, а в Европе это можно сделать только в Сорбонне, дорогой бывший преподаватель Кембриджа, - ядовито добавил Стивен:

– Немцы просто не дойдут до Парижа. Он им ни к чему. Они хотят забрать Эльзас и Лотарингию.

Пьетро покраснел:

– Я, если хочешь знать, всегда выступал за то, чтобы женщинам предоставили возможность получать дипломы.

– Вот и постройте отдельный женский колледж в Кембридже, - посоветовал ему капитан Кроу: «Питер с Мартой на это денег дадут, я больше чем уверен. Я-то свои все на экспедицию потрачу, - он весело рассмеялся, - расходы предстоят большие».

Все пошли спать рано. Завтра на рассвете суда должны были оказаться у южного выхода из канала. Никто не хотел пропускать того мгновения, когда перед ними откроется Красное море. Мирьям проводила мужа до шлюпки. Он ехал на «Ньюпорт», к капитану Нэрсу. Стивен утром сам хотел стоять у штурвала. Она помахала ему и грустно подумала:

– У Бет четыре ребенка, и все девочки. Как у дедушки Аарона моего. А у нас…, - она подышала. Ни Марта, ни Эми не спрашивали у нее о детях.

– Они все думают, что мы пока не хотим…, - поняла Мирьям, - с этим каналом, с экспедицией…, Но мы хотим, и ничего не получается. У Давида сын, у кузины Элизы…, У Анри…, - она заставила себе не думать о Максе. Мирьям до сих пор была уверена, что тогда, в Лондоне, его искала полиция.

– Он просто должен был уехать, - твердо говорила себе девушка, - его вины здесь нет. И, если бы не он, мы бы со Стивеном не встретились, - Мирьям улыбалась.

Она стояла, разглядывая крупные созвездия. Ночь была почти прохладной. Суда шли тихо, в темной воде канала отражалась полная луна. «Все еще будет, милая, - услышала она далекий голос бабушки, - Господь не хочет, чтобы люди страдали. Все еще случится».

– От него?
– зачем-то спросила Мирьям: «От Стивена?». Она прислушалась, но бабушки уже не было рядом. Шумел ветер, вокруг лежали блестящие в свете луны, белые пески. Мирьям вздохнула и пошла в свою каюту.

Петя проснулся до рассвета. Он наскоро оделся, стараясь не разбудить Грегори и Моше. Мальчики, все вместе, жили в каюте третьего класса. Мартин тоже просился туда, но Питер, обняв младшего сына, серьезно сказал:

– Ты разреши, старина, нам с мамой еще немножко с тобой и Люси пожить. Тебе трех не было, -Мартин вздохнул и потребовал: «Но я должен посмотреть, как там все устроено!»

– Посмотришь, - пообещал ему старший брат.

Палуба «Дельты» была пустынна. Петя увидел впереди по курсу корабля серую гладь моря. «Ньюпорт» и яхта французской императрицы миновали южный вход в канал. Петя ахнул. «Дельта» проходила между выложенными камнем берегами, подул резкий, соленый ветер. Мальчик услышал крики чаек.

– Теперь не остановимся, сыночек, - раздался рядом ласковый голос. Она стояла, маленькая, хрупкая, в простом платье, и наброшенной на плечи шали. Бронзовые локоны вились на ветру, шаль раздувалась. Она показалась Пете птицей, что сейчас взлетит ввысь, и оттуда позовет за собой.

Марта положила руку ему на локоть. Сын давно ее перерос.

– Отец бы очень тобой гордился, милый, - зеленые глаза немного погрустнели, - а теперь, - Марта улыбнулась, - надо идти дальше.

– Пойдем, - весело сказал Петя, наклонив голову, целуя руку матери, - как ты и сказала, не остановимся, мамочка.

Чайки вились над трубой «Дельты». Петя посмотрел вперед, на Красное море, уходящее к югу.

– Не остановимся, - мальчик закрыл глаза и почувствовал, как мать пожимает ему руку, - никогда.

В большой аудитории пахло пылью, мелом и немного, весной. Грязные, в потеках дождя окна были распахнуты на черепичные крыши Латинского Квартала. Мирьям увидела где-то вдалеке развевающийся, трехцветный французский флаг. Сорбонна была тиха.

После того, как президент Фавр подписал унизительный мир с Пруссией, в январе, двести тысяч парижан бежали из города. Германские войска стояли во всей северо-восточной Франции. Париж, хоть и не был больше окружен, все еще находился на оккупированной территории. Вновь избранная Национальная Ассамблея страны и правительство переехали в Версаль. Однако Мирьям знала, что парижане поддерживают хозяев города, Национальную Гвардию, образованную для защиты столицы от прусского вторжения. Каждый второй мужчина в Париже, и некоторые женщины, разгуливали по улицам с оружием, и трехцветными повязками на рукавах пальто и жакетов. Письма в Англию не доходили. Немцы не пропускали почту через расположение своих частей. Капитан Кроу, оставив Мирьям в Париже, осенью уехал в Лондон. На дептфордских верфях, достраивался «Ворон». Отплытие экспедиции назначили на август. Стивен предполагал перезимовать в Гренландии, и весной следующего года пойти на запад.

– Он еще до Седана уехал, - Мирьям вертела мел, - бедный мой, он даже не знает, жива я, или нет…, И Юджиния ничего не знает. Она, кажется, Анри похоронила.

Анри, с началом войны, сразу пошел добровольцем в армию.

Последнее письмо от капитана де Лу пришло перед Седаном. После разгрома французов в плену оказалось сто тысяч человек. Мирьям утешала Юджинию тем, что Анри, наверняка, где-то в Германии, и непременно вернется домой.

Пьер спрашивал об отце каждый день, Юджиния водила сына в церковь молиться за Анри и работала медицинской сестрой. Мирьям и она принимали в кабинете доктора де Лу. Они вместе пережили осаду Парижа. Люди болели от недостатка пищи, от холода. Только когда было подписано перемирие, в город пошли обозы с продуктами.