Венеция в русской поэзии. Опыт антологии. 1888–1972, Антология

Венеция в русской поэзии. Опыт антологии. 1888–1972

Антология

Шрифт:

«На гондоле уплывали…»

2. На гондоле уплывали И печали вспоминали, Говорили, говорили — Солнце с песней проводили… Солнце в море утонуло, Ты усталая уснула, А Венеция сияла И меня в себя влюбляла… И когда ты вдруг проснулась, Когда мы домой вернулись, Я не знал, зачем с тобою Плыл я долго под луною…

Вячеслав Иванов

Собор Св. Марка

Царьградских солнц замкнув в себе лучи, Ты на порфирах темных и агатах Стоишь, согбен, как патриарх в богатых И тяжких ризах кованой парчи, В деснице три и в левой две свечи Подъемлющий во свещниках рогатых, — Меж тем как на галерах и фрегатах Сокровищниц початки и ключи В дарохранительный ковчежец Божий Вселенная несет, служа жезлам Фригийскою скуфьей венчанных дожей, По изумрудным Адрии валам; И роза Византии червленеет, Где с книгой лев крылатый каменеет.

Баркарола

Над лунной негой волн, в ладье, под тайной маски, Моя Печаль поет при плеске баркарол, И лютни звон струит свой палевый Пактол В опаловую даль, где, млея, тонут краски… Моя Печаль молчит, бледна от нег и пляски; Ей плещет буйный хор с ликующих гондол; Жестокость в кудри ей, с извивом жадной ласки, Вплетает алых роз стожалый ореол. Но Жалость юная с подругой делит розы, Багрит венец лилей и льет с улыбкой слезы… А с брега, мертвый взор вперив на дальний челн, Тень, погребальные влачащая одежды, Белеет, – и на зов покинутой Надежды «Прости!» – звучит ответ над лунной дремой волн.

Колыбельная Баркарола

В ладье крутолукой луна Осенней лазурью плыла, И трепет серебряных струн Текучая влага влекла — Порою… Порою, темна, Глядела пустынная мгла Под нашей ладьей в зеркала Стесненных дворцами лагун. Не руша старинного сна, Нас г'oндола тихо несла Под арками черных мостов; И в узких каналах со дна Глядела другая луна, И шелестом мертвых листов С кормою шепталась волна. И Та, что в тебе и во мне И розой меж нами цвела, Сияла, как месяц, светла, Порою в ночной вышине, Порою в глубокой волне; Таилась порою, и мгла, Казалось, ее стерегла; Порою лучилась, бела, В небесном, воскресном огне.

Лагуна

Над бледным саваном недвижимой лагуны, Мрача покой небес и млечный кругозор, На брег отчаянья дерев нагой позор Зовет уснувший гром и летних гроз перуны. Угрозой черною над краем черной дюны Стоит зима дубов, и в страхе ловит взор Окостенелых мышц чудовищный узор, Ожесточения страдальческие руны… Чуть плещет низкий вал в прибрежном тростнике. Вися над бездной, челн колеблет вдалеке Свой образ, вод стеклом незримым отраженный. И, тенью царственной означив небосклон, Встает туманный град в дали завороженной, Как гордой памяти неусыпимый сон…

Димитрий Иванов

«В голубом эфира поле…»

[В голубом эфира поле Ходит Веспер золотой, — Старый дож плывет в гондоле С догарессой молодой.] Догаресса молодая И печальна, и бледна, На лагуны взор бросая, Смутно думает она: «Пусть в любви немало горя, — Без нее не красен свет, И с самим супругом моря В пышном блеске счастья нет», И грустит, еще не зная, Чем ей мрачный рок грозит, Догаресса молодая, И угрюмый дож молчит.

Юрий Иваск

Святой Марк

Змеино-зелено и львино-золотисто, И по-фазаньему, павлиньему пестро, Но все притушено и лиловато-мглисто, И вдруг из сумрака колонное ребро. Не утро и не день, не ночь, а вечный вечер: Последние лучи и первая свеча. Июль 1960 г.

Венеция

Выдумываю, например, убийство На улице Убийц. Запомнилось лицо убийцы — Оно родных роднее лиц: Испуганное, нежное, веснушки И рыжая упрямая макушка. Рыдания наемной итальянки В гондоле гробовой. Мои же смертные останки Укачиваемы волной. Прощайте, разноцветные блудницы, Еще Венеция мне снится – длится… Мерцанье дымчатое, голубое В разбитых зеркалах. Все призрачное, неживое, И только тени на стенах: Колеблемое пламя в шандельерах, Незримые движенья гондольеров. Октябрь 1960 г.

Венеция

Пестрая, но неяркая — Даже в сказке Сан Марко. Дымка голубоватая, Розовые палаты. Незабвенное, нищее Вычурное кладбище. Море – бледно-зеленое До вечернего звона. Золотисто-волшебное Меркнет медленно небо. Меркнем и мы, кончаемся, В люльке-гробу качаясь. И, откинувшись на спину, Мы вспоминаем наспех: Льва и коней, мозаики, Музыку и музеи. Март 1961 г.

Зеленая живопись Венеции

Зеленый змий из зелен'a вина, А то, что молодо, иначе зелено, И мне у узкого ее окна Немедленно озелениться велено. Дремлю Адриатической волной, Свисаю виноградинами, грушами, И осыпаюсь ивовой листвой, Шепча-вдыхая с родственными душами. Кривелли и Карпачьо: вы со мной. И Тинторетто с птицами-кликушами.

Живопись Франческо Гварди

Дамский скрипичный концерт в честь графов Северных – в. к. Павла Петровича и в. к. Марии Феодоровны (1782 г.)

Не разглядите ни одной фигуры. Рассеянный запечатлелся взгляд. Пятнисто-бело, приглушенно-буро. Мерцающие люстры серебрят. Скрипели виолинные девицы. Не зрится северный курносый граф. Венеция, любая, зыбко снится И у-ле-ту-чи-ва-ет-ся стремглав.

1-41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55-71

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Венеция в русской поэзии. Опыт антологии. 1888–1972

Антология

Шрифт: