Венеция в русской поэзии. Опыт антологии. 1888–1972, Антология

Венеция в русской поэзии. Опыт антологии. 1888–1972

Антология

Шрифт:

Борис Лейтин

Весна

Весна. И голуби воркуют жарко. Венеция приснилась в Соловках. Венеция. Сверкающий Сан-Марко. Видения, застывшие в веках. Но синь небес так трогательно марка — Взгляни: уже пятнится, в облаках. Какой безумец – Данте ли, Петрарка Расцвет, любовь размерит здесь в строках. Нет! Лишь на миг мечте поэта просто, Игрой пленившись нежной голубей, Взнестись в лазурь, что выше, голубей, Забыть дыханье жгучее норд-оста. Чу! Севера пронзительный язык — То будит к жизни чайки резкий вскрик.

Владимир Лехно

Венеция

Кто ж не писал о Марке дивном И о таинственных дворцах Дожей? Возможно ль передать словами, Что будет вечно жить в душе моей!.. Стоял в немом я созерцаньи, Подавленный всей древней красотой… Прискорбно видеть храм священный Соседом с инквизиторской тюрьмой. Склеп человеческих страданий, Как прошлое, забыт уж навсегда; А над измученной страною Взошла свободы яркая звезда! Иду по площади широкой. Вот стая голубей летит ко мне: Уселись на руки, воркуя. — Свободу сознают они вполне!.. Скользит гондола по каналу; В ней «он», «она» и черный гондольер… Она прекрасна, как Венера; Он словно – Аполлон из Бельведер… Уста порою их сливались; Но взгляд был у обоих не живой. Как будто кто мешал их счастью, В их светской жизни скучной и пустой. А дальше – узкие каналы; Над ними арками висят мосты. Здесь мрачно, сыро и пустынно, Лишь на балконах яркие цветы. Под звон гитар и звуки пенья, Уходит солнце от людских страстей. Засеребрился диск на небе, Как спутник всех таинственных ночей. Кто ж любит красоту природы, Тот в сумерках, когда спадает зной, Помчится птицей на гондоле Искать уединенья и покой. И на заливе, близ утеса, Откуда вся Венеция видна, Слетят, как призрак, чары-грезы, И будет убаюкивать волна, И, опьянев от чар волшебных, В немом забытьи я назад плыву, Обвеянный покоем неги… Казалось, жил во сне – не на яву!..

Оскар Лещинский

Венеция

По каналам Бледно-алым Я движением усталым Направляю лодку в море К лиловатым островам… Замок Дожей Непохожий На дворцы, что знал прохожий, Промелькнул подобный тонким И воздушным кружевам. Желто-синий Город линий — Храм Джиовани Беллини, Храм великого Беллини Серебристого творца. По каналам Бледно-алым Я с желанием усталым, Наслаждаясь ровным бегом, Плыл и плыл бы без конца.

Магда Ливен

Баркаролла

Не мешай, не буди, я так сладко спала… На гондоле вдвоем уплывали они, и светился закат, и гондола плыла, и в Риальто зажглись золотые огни. Он был молод и смел; из-под темных бровей его взор полный неги и страсти пылал; на берете сверкал драгоценный камей, и блестел в полутьме изумрудный кинжал. Отливались в ее волосах жемчуга, ниспадали на лоб волны светлых волос. Догорающий день золотил берега, за гондолой плыло ожерелье из роз. И скользило весло, и молчали они… Ароматная ночь до зари их ждала… Сквозь весенний туман отдалялись огни… Не буди, не мешай, я так сладко спала.

Константин Липскеров

Воришка

Под мостом прощальных вздохов Иностранец завздыхал. За собой следил он плохо, Кошелек его я взял. Видя чудные картины, Для чего вздыхать о том? Вот теперь не без причины Он вздыхает под мостом.

Венеция

Ты, Венеция прекрасная, Всем отрада мореходам. О моя лагуна ясная, Золотая тишина. Адриатика лазурная Принесла тебя народам, И дворцы твои безбурная Повторила глубина. Дни людские здесь гондолами Проплывают в зыбкой пляске. Тут заботы невеселые Забывают по годам. Пью беспечности отраву я, Город шутки, город маски. Не в тебе ль звенят лукавые Все развязки легких драм.

Венеция

Венеция, Венеция, Лазурных вод венец. Проникнул, наконец, и я В твой мраморный ларец. Как легкие долматики Раздолье облаков. Над пеной Адриатики Царица городов Стоит и улыбается Веселием полна, Здесь нежно колыхается Певучая волна. Здесь легкими гондолами Плывут людские дни, И встречами веселыми Исполнены они. Здесь мореходу дальнему Все радостно кругом, Изгнаннику опальному Родной найдется дом. Венеция, Венеция, Лазурных вод венец. Проникнул наконец и я В твой мраморный ларец. Здесь все летят за масками, Здесь даже лев крылат, Здесь легкими развязками, Трагедии звенят. Венеция, Венеция, Лазурных вод венец. Проникнул, наконец, и я В твой мраморный ларец.

Серенада о Луне

Золотая гондола всплывает В бездорожье сапфирной волны. Этот свет в пенах облака тает, тает Венецианской луны. Это ночь к облакам поднимает Наши сны В синей глуби ночной тишины. Все что днями томит многозвонно, Все что трудно тебе превозмочь, Все смывает спокойно и сонно, сонно Венецианская ночь. Все заботы твои неуклонно Канут прочь, Все отступят волнения прочь. Если губы прелестные лгали, Если очи играли тобой — Унесутся все горести в дали, в дали Венецианской волной. Хочет милая в лунном канале Плыть с тобой, Плыть с тобой в этой тьме голубой.

Марк Лисянский

Венеция

Рим – вечный город, – говорим, И тут добавить нечего. О, Рим, конечно, это Рим, Но мне милей Венеция. Ее морская синева В любом окне колышется, И чуть кружится голова, И облегченно дышится. Горят созвездия цветов Кострами ярко-алыми. Сплелись четыреста мостов, Как руки, над каналами. И острова в ее простор Непринужденно вписаны, И улочка лишь коридор, Ведущий прямо к пристани. Со всех сторон дома-дворцы Над самою лагуною, Спят в храмах папы и творцы Под тяжестью чугунною. В лихой тельняшке гондольер Одним веслом орудует, Он курс науки одолел За этим вот орудием. И без руля и без ветрил Ведет гондолу черную… Он к мачте розу прикрепил, С любовью обрученную. Отбрасывают фонари Свой желтый свет таинственный. И он не гаснет до зари На площади единственной. И постарев, и одряхлев, Под лунною ковригою Венеции крылатый лев Стоит с открытой книгою. Над темно-мраморной водой Несет собор прославленный Равновеликий крест святой, Ночной звездой расплавленный. Здесь отвоеван рай земной Людьми у моря светлого, И море в берег бьет волной, Им не прощает этого. Я вижу, как вода кипит На знаменитой площади И падают с граненых плит И ангелы, и лошади. Темнеет зарево зари, Как будто небо в проруби, И не воркуют сизари, А стоном стонут голуби. Я вижу, как за домом дом Влечет на дно инерция И оседает с каждым днем Великая Венеция. Я слышу сквозь церковный звон, Сквозь влажный сумрак полночи Ее тысячелетний стон, Ее мольбу о помощи. – О люди! – слышу зов земли, — Одной судьбой мы связаны. Когда-то гуси Рим спасли, А вы меня – обязаны!

На площади Святого Марка

В лучах готическая арка, Колонны в мраморном строю. На площади Святого Марка Я – грешный Марк – в толпе стою. Собор уходит в сумрак ранний Над средиземною водой, И столики, как в ресторане, Стоят на площади святой. Поет толпа, играют скрипки, Вокруг зевак полным-полно. Венецианские улыбки, Венецианское вино. У стен дворца, где только дожи Священнодействовать могли, Мы дружно хлопаем в ладоши В такт песне нашенской земли. Сметая пыль тысячелетий, Сдувая пену облаков. Переворачивает ветер Страницы каменных веков. На башне бьют часы. Суббота Уже сдает свои права. А матросня Шестого флота Горланит пьяные слова. Звенит на башне век двадцатый, А под старинный этот свод Американец фатоватый Ночную девочку ведет. Италия! О, как нелепо Все это здесь, где над водой Твое божественное небо И храм на площади святой!

Николай Лихтерман

Венеция (фантазия)

Сказка-греза: мы в гондоле, — Гондольер и ты, и я… Позабыв о горькой доле, Мчимся к звучной баркаролле. Ты мне шепчешь: «я твоя»… Промелькнули пьяцца Марка, Дожей царственный дворец, И огней далеких арка В темноте сверкнула ярко. Как я счастлив, о Творец! Зазвучала серенада… Я люблю, и любишь ты, А пьянящая рулада, С дивной мощью водопада, — Навевает нам мечты… Вот «Лючия» льется плавно, Баркароллу заглуша. Сердцу мило, сердцу славно, И в влюбленности бесправно Рвусь обнять тебя, спеша… 27 ноября 1916 г.

1-47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61-71

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Венеция в русской поэзии. Опыт антологии. 1888–1972

Антология

Шрифт: