«Трудно пробыть полчаса в церкви Scalza на Grande Canale…»
Трудно пробыть полчаса в церкви Scalza на Grande Canale.Все ты там можешь найти, нет только голой стены:Фрески, витражи, картины, колонны, плафоны и ниши,Склепы, карнизы, кресты, статуи и алтари.Наша религия – свечка, а их – огнедышащий факел;Там – благодатная тишь, здесь – исступленный порыв.Нет у католиков кротости нашей, умильности, ласки —Бьется в истерике все, вьется, стремится, кричит.Кажется, даже мадонны хотят оторваться от камня,Чтобы греховно начать буйный вакхический пляс.
«Рада гондола, покинув каналов сырых паутину…»
Рада гондола, покинув каналов сырых паутину,Где обрамляют дворцы затхлую зелень воды.Синюю влагу лагуны колеблет ласкающий ветер,Спутал на собственный вкус волосы на голове.– Дай мне весло, гондольер, я в море направлю гондолу!Выдержит черный твой челн волн озорную игру?Но гондольер не ответил, он смотрит на Санта-Микеле:Остров-кладбище собой к морю нам путь преградил;Странный, как вымысел Беклина, как очарованный замок,Каменной красной стеной смотрит сурово на нас.– Кто там? Живые? Назад! окликают меня кипарисы,К небу, как пики, подняв конусы темных вершин.Но неприступное – пусть даже в смерти – влечет человека.Я бы хотел умереть, чтобы проникнуть туда.Я бы хотел умереть недалеко от паперти Фрари,Чтоб отпевали меня там, где лежит Тициан,Чтобы священник над трупом долго читал по-латыни,Плакали чтоб под орган статуи грустных мадонн,Чтоб по каналам везли меня, чтоб гондольер беззаботныйНа поворотах кричал грустно-протяжное «Ой»,Чтобы следы сладковатого тленья от пышного гробаВетер морской разогнал, синей лагуной скользя,Чтобы причалить нарядной гондолой у острова мертвых,В крепость попасть наконец, от любопытства дрожа,И у корней кипариса, в болотистой вязкой могиле,В важном торжественном сне жизни иной ожидать.
Мальвина Марьянова
«Венеция влечет твои взоры…»
П. С. К.
Венеция влечет твои взоры,И Флоренция, и синий Рим. —Русские любишь просторы,Закатные янтари.Где тихий Блок в своей кельеОзаримые поет слова —Ах, там зачарованные ели,И с ними поет синева.Их станет двое в незримом саду:Один мыслитель, другой – поэт.Оттого тебе я несу звезду,Оттого ты мною воспет.
Алексей Масаинов
Венеция
Привет твоей священной седине,Венеция, любимица столетий,Грустящая в вечерней тишине!Владычица морей, в чьем гордом светеГорела страсть средь синих волн морских,Где цвел народ твой, радостный, как дети, —Тебе восторг, тебе мой бедный стих,Тебе мое раздумье и отрада,Венеция, усопшая в живых!Не в полночь ли сильнее запах сада?И не в тоске ли память о тебеВ душе звучит, как старая баллада, —О, верная таинственной судьбе,Прекрасный лик свой, женственный и юный,Хранившая в невзгодах и борьбе!Звенят, звенят немолкнущие струныТвоих певцов и славят жизнь твою,Бурливую, как гневные буруны!Отчаливай же быструю ладью,Ладью поэтов, Светлая – с тобоюИ я дерзну и вслед им запою.С твоею одинокою судьбоюОтныне сплетена моя судьба,Как верный плющ сплетается с листвою!Не отвергай влюбленного раба —О, Госпожа, грустящая в лагунах,В домах, в дворцах, у Львиного Столба,И в старости юнейшая из юных,Венеция, почившая средь вод,Как древний сфинкс, заснувший в мертвых дюнах!Но светел сон твой, ясен небосвод,Ясна печаль, безгневен лик усталый,И плавно над тобою свой полетСвершает Время. Тихо спят каналы,Беззвучны всплески гондол в тишине,Бездумны дни и пышно грезят залыТвоих дворцов. И в солнечном огне,Блестя над Марком, так же дремлют кони,Как бронзовый на бронзовом конеХранит молчанье старый Каллеони!О, город запустения и снов,Когда-то смелый в гневе и в законе!О, город душ, поэтов и певцов,Чья грусть – чиста, раздумие – напевно,Венеция, мечта иных миров,Венеция, заснувшая царевна!Весна, 1913 г.
Франческа
Покинутая смуглянка,Благословенно имя твое!Она была итальянка,И звали Франческой ее.Проносились годы, как птицы,И пели колокола.На тихом канале АльбрицциОна жила и цвела.Ты, солнце в славе и блеске,Украситель, зиждитель дней,Сравнишься ль с глазами Франчески,Смелой Франчески моей?Как радовался я, влюбленный,Как глаза ее целовал! Помню нежно-зеленый Полусонный канал… Помню, как гордо-покорно, С розой в смуглой руке, Приезжала в г'oндоле черной Франческа в черном платке… Франческа, пусть знают люди! Франческа, чудесный цветок! Не твои ли нежные груди Целовал я, сбросив платок? И не твой ли отец затаенно Смотрел на наше окно На Calle della Madonna, Где нам было так пряно-грешно? О, бросившая смело и дерзко В сердце храбрых свое копье, Одалиска, безумка, Франческа, — Благословенно имя твое!1915 г.
Дмитрий Мережковский
Венеция
Прощай, Венеция! Твой Ангел блещет яркоНа башне городской, и отдаленный звонКолоколов Святого МаркаНесется по воде, как чей-то тихий стон.Люблю твой золотой, твой мраморный собор,На сон, на волшебство, на вымысел похожий,Народной площади величье и просторИ сумрак галерей в палаццо древних Дожей,Каналы узкие под арками мостовИ ночью в улице порою звук несмелыйУскоренных шагов;Люблю я мрамор почернелыйТвоих покинутых дворцов,Мадонны образок с лампадой одинокойНад сваями, в немых лагунах Маломокко,Где легче воздуха – прозрачная вода:Она живет, горит, и дышит, и синеет,И, словно птица, в ней гондола, без следа,Без звука, – черная, таинственная реет.1891 г.
Николай Митрофанов
Венеция
Венеция, Пьяцца Сан Марко,Хаос бушующих вод…Вслед за босою весталкой —Иду я по площади вброд.Кто она? Беатриче, маркиза —В красном плаще до колена,А может, сама «Мона Лиза» —Пришла из французского плена.Вода прибывает… О Боже —Веди нас, весталка, быстрей…Пред нами судилище Дожей,Тюрьма и спасение в ней.На башне пробили куранты,И чайки охрипли от клича…Слышу – тоскующий Данте —Снова зовет Беатриче.
Ольга Можайская
Венеция
I.По Пьяцетте бродят эфиопы.Потускнел лагуны изумруд…Все ограды мнимые ЕвропыБеспокойных демонов приют.Черным лебедем скользит гондола.Низкое с решеткою окно.Чудится предательство, крамола…Все, что в тех стенах погребено,Плесневеет цветом ядовитым,Точит и незыблемый гранит,Прячется под мраморные плитыИ зловонным пламенем горит.Но твоим неодолимым чарамУступает жадная волна…О любимица богов! недаромИменем Венеры названа.С новым не померишься Аттилой,Дряхлая Владычица морей.Старишься над влажною могилойВ приглушенном блеске фонарей.Нежишься на солнечном просторе,Плещешься средь радужных зыбей,Раковина розовая моря,Город самых мирных голубей.II.Когда в голубое лоноТебе велят погрузитьсяИ рухнут твои колонныИ стены морской столицы, —Вернешься в родные глубиТы в кружеве легкой пены.Но тот, кто навек полюбит,Капризом зовет измены.И в час золотой отлива,Сияя красою прежней,Ты царствуешь горделивоУ низкого побережья.Быть может, не ты – другаяСтупает по глади водной,Бестрепетная, нагаяВ зеркальности первородной,Чтоб снова на камне голомСушить золотые пряди,Вступить в хоровод веселый,Как подобает наяде.
Александр Моргулис
«А если ты жгла меня…»
А если ты жгла меняИ тешиться мной хотела,Копытом стучу коняВ тяжелую тину тела.Взвевайся и развевай,Как по морю пленный парус,Меж балок и синих свайМерцающую Тамару.Так – рея на высоте,Не в тусклом чернильном блеске,Лишь ангел слететь хотелКо мне с венцианской фрески.
Андрей Муравьев
Муравиада (отрывок из моей биографии)
(фрагмент)
Италия – мой первый выезд с братомИ очертания Швейцарских снежных гор,И в этом мире, ярком и богатом,Искал найти ответ мой жадный юный взор…Милан, Венеция, заснувшие дворцы,Моста причудливая арка,Каналы тихие и храм святого Марка —Завесы вечности приподнял я концы.
Людмила Мухина
Венеция
Всплёски.Пересекающиеся весла.В каждой волне —Губы хохочущего солнца.Кадр за кадром —Прямо ко мне!Плещутся, бьются краски.В той волне – мазки черепиц.Эта – лазурь неба в клочья рвет запросто,А эта – поникшее деревоТопит, повергнув ниц.Вьются угрями верткимиВ воде столбов отражения,Расклеванные гондоламиПод стенами замшелыми.Гондола черным лебедемЛетит послушно.Подбросит веер влажныйУ самой суши.Подставят гондольерыЛюбезно руки —И выползут на берегБогатые старухи.Пойдут, сутулясь важно,К святому Марку,Струится ветер влажныйСветло и ярко.Трепещут низко голуби,Как блестки в волнах.Все словно рукоплещетЛегко и вольно.А где венецианцы?Как им работается?Туристы-иностранцы,Узнать вам хочется?Плывите на Мурано!В цеху старинном,Под отсветом багрянымИ с трубкой длиннойНад месивом расплавленнымСтоят, колдуют,В стекло живую душуИз трубки вдуют.В затейливой оправеПурпурный кубок,Под масками лукавымиИзгибы губок.Но стенки легких сделаныНе из волшебной ткани.Уходят раньше времениИз жизни парни.Пойдите к кружевницам!Старинный промысел.Весь инструмент: иголочка, рука и домысел,Творит рука-волшебницаИзвивы пенные.Сплетают кружевницыУзор отменный.Пять лет четыре девушки,Потупив взоры,Для драгоценной скатертиПлетут узоры.В игре тончайшей пеныРусалок танцы.Вот так они работают – венецианцы!