Моя Маделена, с тобой обвенчатьсяМы в храме не можем, нам надо из пленаОтчизны жестокой далеко умчатьсяВ широкое море, моя Маделена!Моя Маделена, в канале зеркальномНа глади недвижной гондола готова,Скорее, скорее в наряде венчальномСойди по ступенькам палаццо родного.Гондолу качнуло, мелькнуло виденье,Княжна гондольеру в объятья упала.Уста повстречались в немом упоеньи.Гондола скользила по глади канала…И синие волны, и ветер прибрежныйВсю ночь доносили до места их встречиПод звуки лобзанья и шепот их нежныйБезумную песню: «Моя Маделена».Наутро на берег, где дети плескались,Пригнала два трупа сребристая пена…Объятья сливались, уста прикасалисьИ словно шептали: «Моя Маделена!»
Баркаролла
(слова на собств. мелодию)
Ты плыви, моя гондола, Ночью лунною вперед, Раздавайся, баркарола, Далеко по лону вод. В золотом палаццо дожей, При звездах и при луне, Та, кто мне всего дороже, Будет грезить обо мне. Ты плыви, моя гондола, Ночью лунною вперед, Раздавайся, баркарола, Далеко по лону вод. Об условном помня часе И обет любви храня, На порфировой террасе Будет ждать она меня! Ты плыви, моя гондола, Ночью лунною вперед,Раздавайся, баркарола,Далеко по лону вод!Спят отец и мать, и братья,Нелюбимый мертв жених,Для меня ее объятья,Скоро, скоро буду в них.Ты плыви, моя гондола,Ночью лунною вперед,Раздавайся, баркарола,Далеко по лону вод!7 декабря <1906 г.>, Орел
Владимир Набоков
Итальянке
К тебе, в минувшее, к иной, чудесной доле,душа моя плывет в зазубристой гондоле;осталось горе за кормой.Я рад, что до конца молчали мы упрямо,что в пышный, страшный сад не вышли мы из храмалюбви глубокой и немой:на каменных устах прекрасного былогоулыбкою горит несказанное слово,невоплощенная мечта, —как световой двойник стоцветной, вечной зыби,дрожащий, над водой, на внутреннем изгибевенецианского моста…
Евдокия Нагродская
«Лагуна спит, ночь дышит томной лаской…»
Лагуна спит, ночь дышит томной лаской,Приди ко мне, тебя лагуна ждет,Плывем туда, где мраморною сказкойСан-Джорджио встает, встает из сонных вод.На мрамор ступеней с тобой мы сядем рядом,Твой нежный гибкий стан рукой я обовью,Букет из тубероз пусть дышит сладким ядом,И где-то стон гитар поет любовь мою.Мы призраки… Мы бред прекрасной ночи,Серебряный туман, что над водой дрожит,Увидеть могут нас влюбленных только очи,И то в волшебный час, когда лагуна спит.
Неизвестный
«Плывя по каналам молчащих Венеций…»
Плывя по каналам молчащих Венеций,Любовью забытой горю.И в небо всплывает кровавый венец.И воды звенят, горюя.И струны звенят, горюя.Струны двух сердец,Кто ты, забытая? С кем говорюПод небом гордых Венеций.Под небом тихих ВенецийГудит черный конец.Кому ж я скорбь мою дарю,Забытая, со мной горюющая.
Максим Нетропов
Венецианская ночь
Над мягкими водами плеск раздается,И слышится смеха кристалл,В мерцании ночи ракета несется,Искрясь приглашает на бал,На бал челнострельный цветистых огней,Пылающих блеском бенгала,На праздник лучистых и знойных очей,Влекущих под звоном бокала.Вот вспыхнули искрыЧелнов разукрашенных,Стремительно пущенных вдаль,И кажется близкойНемного подкрашенныхОков лицевая эмаль.Бесшумно скользим мыНад озером бархатным,Внимая стихии своей.Мы оба любимы,Мерещится крохотнымВесь мир нам в покрове ночей.Осоки купаваТихонько колышется,Звенит соловьиная трель.Там – ждет меня слава,А здесь – уже слышится,Горя страстью новой, свирель.И парк, стариноюГлубокой обвеянный,Молчаньем своим говорит.Волна за волноюКамыш залелеянныйКолеблет и радость творит.С тобою все цветноВ тиши огнедышащейПод звуками дальнего бала,И сладко, приветно,В глазах полумыслящихЧитать бледнолучность опала.Оркестры играютВ зигзагах заглушенных,Встает, разливаясь, луна,И медленно таютНа кудрях раздушенныхЛюбви поцелуи и сна.Над мягкими водами плеск раздается,И слышится смеха кристалл,В мерцании ночи ракета несется,Искрясь приглашает на бал,На бал челнострельный цветистых огней,Пылающих блеском бенгала,На праздник лучистых и знойных очей,Влекущих под звоном бокала.
Александр Никитин
Под звуки баркароллы
Посв. Н. В. Касьяновой
Играйте, милый друг! Пусть звуки баркароллыПеренесут меня в ту светлую страну,Где смуглый гондольер с кормы своей гондолыКупает грань весла в заснувшую волну.И от весла его, как лента огневая,Бежит, воспламенясь, канала полоса,И зноем дышит ночь, истому навеваяНа эти берега, на эти небеса…Полна соблазнов ночь! Как страстная гитана,Раскинулась она над морем и землей,Смущая грешный мир сквозь пелену туманаПленительной своей, бесстыдной красотой…И на призыв ее к любви свободной, к счастьюС гондолы льется песнь под звуки мандолин.Та песня рождена безумной южной страстьюВенецианских дев, ласкающих мужчин…Я слышу лепет их беспечный и веселый,Я слышу плеск волны и весел мерный стук…Играйте, милый друг! Пусть звуки баркароллыПеренесут меня в страну любви – на юг!
Лев Никулин
В Венеции
I.В стенах прохладной БазиликиС гербами рода на щите,Как прежде недвижим, великийОдин, на бронзовой плите…И, не пронзая взором арки,Он не увидит в облаках,Над куполом святого Марка,Борьбы невиданной в веках…Века он стережет гробницу,Недвижен мантии узор,И металлическую птицуВо мгле не различает взор.И грохот пушек арсеналаНе нарушает сон эпох, —Он не расслышит у каналаОрудия тяжелый вздох;Он в небе не увидит боя…Еще намеченный удар —И в волны тихого прибояВоздушный падает корсар…Но чуждый бою за каналомКреста не двинет он рукой,И над усопшим кардиналомНедвижен мертвенный покой…II.Вы, сочетавшие в сердцеХитрость, отвагу и пыл, —Я постучался у дверцыВаших гранитных могил…В склепы купца и вельможиПусть возвращаются сны, —Слышите, мертвые дожи,Трубы великой войны?..Воин, епископ и герцог…Вспыхнуло пламя зарниц, —Внуки стучатся у дверцыВаших гранитных гробниц…
Венеция
Вуаль от бешеных москитов,Улыбка, утомленный рот,О, милая… Любовь не скрыта,И сколько юношей убитоУ ваших бронзовых ворот…Лепные окна над каналом,К воде склоненные столбы,Как грустно вам с лицом усталымБродить по опустевшим заламИ слушать оклики судьбы…Уже витрины антикваровГрустят по книгам и гербамИ вечер заревом пожаровОт фонарей кафе и баровНисходит к бронзовым гробам…
Иван Новиков
Монастырь в Венеции
О, как тих монастырь,Как спокойна широкая паперть!Заросший зеленый пустырь,А она бела, как скатерть.И монахини к ранней обеднеКак темные на ней, четкие четки;И одна всегда идет последнейИ медлит, медлит у чугунной решетки.Подошла; прильнула; застыла.Или все томит неутомный грех?Или ничего сестра еще не забыла?Или просто она моложе всех?Кто знает! Разве лишь ты, одинокая келья,Ты, молчаливый и ветхий псалтырь!Отзвенело земное веселье,Звонит – монастырь.Венеция
Венецианский бокал
Цявловским
Картины, полки, книги, книги…И всюду запечатленыСобытья, лица, даты, миги:Миниатюры старины.Но вот на волнах корректуры —И золот и закатно-ал(С улыбкою глядят авгуры!)Блеснул Венеции бокал.Он прост и ясен, и прозрачен,Ко влаге жаден, влагой щедр,И вязью кружевной охвачен,Как пеною вскипевших недр.Недаром днем и ночью каждойЗдесь выплывают кружева:Знать в утоленье страстной жажды —Вот старина: как сон жива!И в'eка вдруг – как не бывало,Все живо явью давних дней:В лучах заветного бокалаКак стало все видней, родней!Любовь, поэзия и слава —Не тень ли Пушкина меж нас?И голос дрогнул у Мстислава,И ночи плыл безмолвный час…Душа забвения искала —И сжала трепетно рукаВенецианского бокалаЧуть отпотевшие бока.8 мая 1935 г., М<осква>