Чтение онлайн

– А это та же проблема, что и у женщин, только в профиль. Я - независимая стерва, я - чуждый чувствам кобель.

– А ты кто?

– Я?
– Михаил потер висок.
– Хм...

– Ты так хорошо всех типировал. Ну? А кто ты сам?

– Идиот, - пробурчал Миша в ответ.
– Злой идиот.

– Да что ты заладил!
– возмутилась я.
– Злой и злой! Зачем ты так говоришь? Как будто сам себя в этом убеждаешь.

Михаил пожал плечами и ничего не ответил.

Вздохнув, я отвернулась к окну. И тут меня озарило:

– Блин! Я же должна была забрать кнопки!

– Какие? А-а-а... Не вопрос. Закину тебя в посёлок и смотаюсь до города. Только сбрось контакт.

– Я тебя не обременю?

– Нет, конечно. Мне все равно возвращаться в город.

– Надолго?
– я не могла не спросить его об этом.

– До вечера, - он тепло улыбнулся.
– Вечером я приеду и останусь.

Миша забрал Зою, а меня оставил. Странное чувство я испытала, вернувшись сюда после ночи с ним. Будто все преобразилось. Дом стал светлее, снег мягче и искристей, даже руины не выглядели также мрачно, как обычно. Я знала, что это - его любимый дом. Он возвращался не на родину и не к друзьям и прошлому, он возвращался сюда, к бабушке.

Маргарита Васильевна сидела в гостиной. Телевизор был выключен. На коленях у княгини лежал огромный старый фотоальбом.

– Доброе утро, - поздоровалась я.

– Уже не утро. Но, наверное, доброе, - она подняла голову.
– Почему Миша не зашел?

– Он вернется вечером. У него какие-то спешные дела.

– И ночевать он будет с тобой, - констатировала княгиня, переворачивая страницу альбома.

Я замялась. И, кажется, покраснела.

– Надеюсь, вы не наломаете дров. Остальное - не мое дело.

Что тут можно было ответить? Я кашлянула и спросила:

– Вы хотите прогуляться?

– Может быть позже. Перед обедом. Ноги ломит.

– Хотите что-нибудь перекусить?

– Нет, - Маргарита Васильевна закрыла альбом и посмотрела на меня.
– Я хочу выпить.

– Я принесу морс.

– Не морс. Пунш.

– У нас нет пунша.

– Зато есть вино и ром.

– Вам послезавтра предстоит обследование.

– Силы небесные! И что? Как бокал пунша повлияет на итог? Мой мозг станет чище или у меня окончательно отобьет память?

– Нет, но он может вступить в контакт с веществом, которое...

– Я поняла тебя. Сделаем безалкогольный.

– Эм... Я не умею готовить пунш.

– Я тебе помогу.

Маргарита Васильевна скинула альбом на диван и, поднявшись, заявила:

– Сейчас я принесу книгу рецептов.

Я молча последовала за ней - торопливость была княгине не свойственна, а сейчас от величавой медлительности не осталось и следа. Маргарита Васильевна, суетливо одергивая юбку и поправляя накинутую на плечи шаль, заспешила к лестнице.

Прошло минут десять. Княгиня не возвращалась.

– Маргарита Васильевна? Все в порядке?
– крикнула я, пригибаясь к перилам.

– Да, - ответ, как мне показалось, прозвучал неуверенно.

Я поднялась наверх и постучала в приоткрытую дверь. Княгиня молчала, и я, не раздумывая, проскочила в комнату. Маргарита Васильевна сидела на своей огромной кровати и, держа в руке потрепанную книгу с пожелтевшими от старости обложкой и страницами, бездумно смотрела перед собой.

– Маргарита Васильевна?

Она медленно подняла глаза.

– Жаль, что я не вела дневников, - княгиня погладила книжку, распрямляя скрученные края.
– Рецепты остались, а жизнь - нет.

Я села рядом.

– Ну, почему же? У вас много фотографий, памятных мелочей вроде елочных игрушек. У вас трое взрослых внуков, в конце концов.

– Я не любила рассказывать о своей жизни. По правде, они совсем ничего обо мне не знают. Ни о моем детстве, ни о моей юности. Жаль.

– Вы можете рассказать им обо всем этом сейчас.

– Сейчас им будет неинтересно.

– Почему вы так думаете?

– У них своя жизнь. Им нет нужды знать мою.

– Тогда, может, вы будете записывать? Свои воспоминания? Это будет полезно для вашей памяти.

Мы помолчали.

Маргарита Васильевна грустно улыбнулась и коснулась моей руки.

– Спасибо, Вера. Наверное, ты права. Я постараюсь вспомнить как можно больше.

– Если вам будет нужна помощь...

– Да, - перебив меня, ответила княгиня и, вздохнув, поднялась.
– Идем готовить пунш. Его очень любит Соня.

– Может, позвонить ей? Пригласить сюда.

– Я звонила ей утром. Она занята. Напомни мне, чтобы я перевела ей деньги после Рождества.

Вечером вернулся Миша, привез мандарины и ананас. Мы смотрели новогодние фильмы в гостиной, пили чудесный пунш и иногда встречались с Белоозеровым взглядами. Маргарита Васильевна повеселела и со свойственным ей скепсисом комментировала кино. Доставалось и актерам, и сценаристам, и композиторами.

Это был прекрасный, тихий и уютный вечер. Княгиня, устав критиковать всех подряд, заявила, что устала и хочет лечь пораньше. Я отдала ей кнопку, готовясь пуститься в долгие рассуждения о пользе и удобстве этого приспособления, но Маргарита Васильевна, выслушав инструкцию, только кивнула мне и, ничего не спросив, ушла.

– Что с ней?
– спросил Миша, пересаживаясь с кресла на диван.
– Она какая-то не такая.

– Устала. И расстроена, что никогда не рассказывала вам о себе.

Михаил положил руку на спинку дивана и похлопал по подушке рядом с собой.

– Иди сюда.

Я выключила основной свет и без колебаний скользнула в теплые объятья Миши. Положила голову ему на грудь, закинула ноги на диван и притихла. В кресло забрался Мозес и, прищурившись, уставился на елку. Гирлянды горели мягким голубоватым светом, телевизор мерно бурчал, и меня тоже потянуло в сон. Это был прекрасный, легкий сон, спокойный и безмятежный.

А проснулась я резко, как от падения. Вздрогнула и открыла глаза.Телевизор потух, елка едва мерцала. Миша, кажется, тоже спал, откинувшись на спинку дивана и обнимая меня. Все вроде бы было хорошо, но какая-то тревога не давала покоя. Я приподнялась и у подлокотника дивана увидела Маргариту Васильевну. Она была странно одета - в длинное, блестящее, черное платье и белый платок, накинутый на голову.

– Маргарита Васильевна, что случилось?
– я хотела подняться на ноги, но Михаил зачем-то потянул меня обратно.