Чтение онлайн

– Сильно отекает. Может, стоит обработать?

– Дома приложу лед, - Михаил отвернулся.

– Ты обиделся?

Он опустил голову.

– Нет... Просто не знаю, как тебе объяснить, что вот это вот, - Миша кивнул на здание базы.
– Для меня очень важно. Это как если бы тебе не нравились мои лучшие друзья.

– Извини. Может, я привыкну со временем, - я отвела взгляд.

– Эй, - Михаил взял меня за подбородок, мягко заставив снова повернуться к нему.
– Это нормально. Это притирка, разве нет? Не за чем извиняться. Так уж вышло, что для меня бокс - неоспоримый кусок жизни. Если не ее суть. По крайней мере, пока.

Мне ничего не оставалось, как только грустно улыбнуться в ответ.

– Я не собираюсь это место оспаривать. И... Я постараюсь тебя понять. Только не заставляй меня больше смотреть на это подобным образом.

– Договорились, - Миша легко поцеловал меня и, отстранившись, взялся за руль.
– Куда дальше?

– Домой. Фингал над бровью выглядит ужасно.

– Это вообще не ужасно. Так, синяк.

– Обычно сильнее?

– Если попадают прямо - то да, гораздо. Но я стараюсь, чтобы не попадали.

– И у тебя это здорово получается.

– Ага, местами. Так что, ко мне?

Я с жаром кивнула.

– Вот так и крутишься, - Михаил дал руля.
– Между тем, чтобы по роже не дали и тем, чтобы бой шел зрелищно. Чем ты ярче, техничнее, агрессивнее - тем лучше контракты, выше гонорары и интереснее соперники.

– И сколько ты получил за последний бой? Если не секрет.

– Много. Почти восемьдесят лямов.

– Эээ... Чего?

– Долларов, конечно.

Я захлопала глазами. Алина бы сказала:" Мать твою, золотко! Хватай и беги!".

– Круто... Но бокс я все равно не могу смотреть.

– Я знаю, - свободная рука Михаила скользнула мне на колено.
– Знаю...

К сожалению, лед к его фингалу мы так и не приложили. Начали целоваться ещё перед дверью, не глядя шагнули в квартиру. После боя Михаил был каким-то другим - более резким, более жестким и... еще более нужным мне. Он не устал, наоборот - разошелся и прямо в прихожей прижал меня к стене, положив руку под бедро и заставив меня приподнять согнутую в колене ногу. И впервые в жизни я закричала - от напора партнера и его горячего желания, от наслаждения, острого и сладкого одновременно, от сводящей с ума, расслабляющей беспомощности в руках сильного, искусного любовника.

Мне до седьмого неба было хорошо терять себя в нашем единстве и, возвращаясь на землю, слышать тихий, наполненный нежностью голос: "Вера... Моя Вера..."

Рано утром меня разбудили трели мобильного. Звонила Маргарита Васильевна. Я тут же схватила телефон, перепугавшись, что что-то случилось, но оказалось, что княгине испачкали выходное платье, и требовалось новое.

– Для платного центра здесь слишком косорукие медсестры, - без лишних эмоций сообщила мне Маргарита Васильевна.
– Я не успела надеть домашнее, как ко мне пришли брать анализ крови. И теперь рукав пахнет той дрянью, что они используют для дезинфекции. Чем им не угодил спирт?

Миша ещё валялся в кровати, когда я вернулась.

– Кто там?

– Маргарита Васильевна. Мне надо в поселок.

– Что случилось?
– Михаил вскинул голову и встревоженно посмотрел на меня.

– Ничего страшного. Ей испачкали платье, и она просит привезти другое. И другие ботинки. И другую цепочку. В общем, мне надо ехать.

Миша уронил голову обратно на подушку и пробубнил что-то похожее на "всегда так".

Я быстро собралась, выпила стакан воды, оглядывая новенький стенд и коллаж с фотографиями, закрывающий дыру в стене.

– Сам сделал или кто помог?
– спросила я, услышав позади шаги.

– Сам. Здесь убираются девчонки из клининговой фирмы, но это явно не их профиль, - Миша обнял меня сзади и положил голову на плечо.
– Подождешь пять минут? Я оденусь, и поедем вместе.

– Ты не занят? Не хочу тебя напрягать.

– Не занят. У меня в доме тоже есть кое-какое дело. И тем более, твоя машина осталась у парка.

Я промолчала, вытаращив глаза. Молодец, вообще забыла о своей несчастной, брошенной боевой подруге.

– Точно... Значит, буду ждать тебя.

Ранним утром предпраздничного дня в городе было пусто. Мы доехали до дома рекордно быстро. Я очень торопилась - знала, что Маргарита Васильевна будет в дурном настроении, пока не получит желаемого. Поэтому, на ходу скинув верхнюю одежду прямо на обувницу, я поспешила в дом. А навстречу мне выскочил истошно орущий Мозес.

Я забыла о коте.

– Боже мой, ребенок, прости, - я взяла его на руки и, наглаживая по спинке, повернула на кухню.
– Ты же голодный. И горшочек грязный. Вот я дура!

Повелась на мужика - забросила кота. Кошмар.

Мне было дико стыдно и обидно за младшего брата, поэтому я наложила ему еды в целых три тарелки. Поменяла воду и наполнитель, благодаря свою ещё не совсем дырявую память за то, что хотя бы не забыла закрыть дверь в гостиную. Пока Мозес, мурча, ел, я прошлась по первому этажу, выискивая беспорядок, кучки и лужи. Но нет, котенок чинно делал все в горшок.

– Какой умница, надо же, - бубнила я под нос, поднимаясь наверх. Дверь в комнату княгини была открыта. Я заглянула внутрь.

Миша сидела на кровати княгини в окружении каких-то бумаг и читал одну из них.

Я глянула на открытый секретер - маленький шкафчик между полками, где княгиня хранила то, что считала слишком дорогим даже для своих глаз.

– Миша, что ты тут делаешь?

– Читаю, - резко ответил Михаил.

Его тон меня смутил.

– Эм... Вижу. Чужие письма?

Он ничего не ответил - не отрывал взгляд от строчек, пока не дочитал до конца. Перевернул лист, вздохнул и, отшвырнув его, протер ладонями лицо. Только потом поднял глаза на меня.

– Маргарита Васильевна будет не в восторге от того, что ты здесь устроил.

Михаил оглядел разбросанные бумаги.

– А мы ей ничего не скажем. Она же любит тайны.

– Миша, в чем дело?

Он хмыкнул, поднялся, походил по комнате, выглянул в окно. Я терпеливо ждала ответа.

– Хотел найти фотографию поместья, - наконец, произнес Михаил, повернувшись ко мне спиной.
– Старую фотографию. По которой ты бы нарисовала бабушке картину. А потом нашел это.

Он дернул головой, указывая на разбросанные по кровати и полу письма.