Вера для чемпиона
Шрифт:
В прихожей горел свет, а в гостиной - только экран большого телевизора.
– Ты какого черта наделала?
– процедил Михаил с порога.
Соня усмехнулась.
– Смотрел, значит. Гостил у бабушки? Ну, конечно, тебе она всегда рада. Куда мне...
– Куда тебе?
– Миша сделал шаг вперед, сжимая кулаки.
– Ты чем думала?
– Головой!
– вскричала Соня.
– Сказал, чтобы зарабатывала сама! Сама и заработала!
– Белье грязное продала? Этим и живёшь?!
– А тебе какая боль? Моя жизнь! Чем хочу, тем и торгую!
– Ты понимаешь, что все это видела бабушка?! Всю грязь ты ей на голову вылила!
– Да ей плевать! Ты же у нее главный чистоплюй!
– Идиотка...
Миша отвернулся, скрипнув зубами. Соня всплеснула руками.
– Да хоть кто! А ты чего приперся? Воспитывать? Кулаками правду доказывать? Ну, что рожу кривишь? Хочешь - ударь! Ты же так проблемы решаешь, да? Кретин! Трус!
– Заткнись.
– Что распсиховался?!
– Соня подскочила к брату и заорала ему прямо в лицо.
– Я же не сказала! Не сказала про тебя! А знаешь... Знаешь, сколько раз я ноги перед Ломакиным раздвигала, чтобы он за голову пробитую на тебя заявление не подал?! Но ты никогда!!! Никогда никого не благодаришь! У тебя всегда все само собой, свинья неблагодарная!!!
– Заткнись.
– Ну!!! Ударь! Ударь! Ты столько раз замахивался! Но кишка тонка!
– Соня, - резко одернула я девушку.
– Мы не за этим приехали.
– Да?
– она прищурилась, глядя на меня, а потом, картинно хлопнув себя по лбу, вытаращила глаза.
– Ты решила его перевоспитать, верно? И это проверка? Какая ты молодец!
– Ты о чем?
– ее клоунада начинала раздражать.
– Проверяешь предел своего влияния на моего братика, правильно?
– Сонина фантазия не знала границ.
– Только учти, дорогая, из цепного пса чихуахуа не сделаешь.
У Миши иссякло терпение. Он разжал кулаки и, всем корпусом повернувшись к двери, хрипло произнес:
– Бабушка в реанимации в прединсультном состоянии. Гордись собой.
И вышел.
Соня, вмиг побледнев, испуганно посмотрела на меня.
– Что?
– Ей стало плохо после передачи, - тихо ответила я.
– Нет...
– Соня попятилась назад.
– Нет...
Налетела на стену и безвольно сползла вниз.
– Я не хотела. Не этого... Господи...
И зарыдала, повалившись на пол.
Я вышла и прикрыла дверь.
Михаил стоял у лифта, опустив голову и опираясь вытянутой рукой о стену. Только кнопку вызова мой спутник так и не нажал.
– Ты ей нужен.
– Не могу... Какого черта мне ее жалеть?
– Потому что она - глупая девочка, которая ошиблась, пытаясь доказать брату, что давно выросла.
Михаил исподлобья посмотрел на меня.
– Она сделала это назло и плевать хотела на последствия. Пусть расплачивается.
– Ты сейчас рассуждаешь, как она.
– Кого это волнует?
– Тебя самого, разве нет?
Он шумно вздохнул и, оттолкнувшись от стены, выпрямился.
– Миша, - я подошла к нему так близко, как позволяла ситуация.
– У нее только два родных человека - ты и бабушка. И вы оба ей очень нужны.
– А чем она думала, когда...
– Миш.
Он закрыл глаза и, потянувшись ко мне поцеловал. Его губы замерли на моей щеке.
– Спасибо, - шепотом произнес он.
– Я поеду в поселок, - я отстранилась первой.
– Зачем в поселок? Останься со мной.
– Мне надо покормить кота, - кроме того, я считала себя совершенно лишней в сцене семейного примирения. Мне и так позволили очень далеко зайти.
– А до утра он не потерпит?
– Михаил заправил выбившуюся прядь мне за ухо.
– Или привези его ко мне, пока бабушку не выпишут.
– Нет, дом я не брошу.
Миша снова поцеловал меня, а потом, отступив, протянул ключи от машины.
– Будь осторожна.
– Я и на такси доеду.
– Бери и езжай. Иначе я почувствую себя чихуахуа, - с легкой усмешкой заметил он
Я улыбнулась, провожая его взглядом. У двери тамбура Миша обернулся.
– Вера...
– он чуть приподнял брови, отчего его взгляд стал ещё более нежным.
– Я люблю тебя.
Я так и замерла - с рукой на кнопке вызова, а Михаил, не дожидаясь ответа, зашел к сестре, тихо прикрыв за собой дверь.
Глава тринадцатая
Всю дорогу до поселка я слушала музыку с флэшки Миши. Уши сворачивались в трубочку от этой какофонии. И все же я не хотела переключаться на радио. Я слушала ЕГО музыку. И пусть мне она была не по душе, ощущение причастности к его миру и увлечениям сглаживало все острые углы восприятия.
Он только что признался мне в любви - без лишнего пафоса, на лестничной клетке, спокойно и уверенно. Вспоминая этот момент, прокручивая его в голове под резвое соло бас-гитары, я просто таяла, как снег в руках, как лед на солнце.
Так вот оно какое - счастье быть любимой.
Спать мне не хотелось вообще. Меня быстро пропустили в поселок, я проехала по улице между темных домов и свернула к воротам. Краем глаза заметила какое-то движение в переулке, но это оказался охранник - медленно прошел под фонарем, оглянулся и скрылся за углом. Мне на мгновение показалось, что это был Олег, поэтому я поторопилась открыть ворота и, газанув, влетела во двор. Не подрассчитала мощи ввереной мне машины и, перескочив бордюр клумбы, въехала в кусты.
– Блин, - я обернулась, осторожно сдала назад. Перескочила бордюр мягко, даже толчка не почувствовала. Быстро выскочила в снег и стала, светя фонариком с мобильного, осматривать бампер. Вроде не поцарапала, а то было бы ужасно неудобно.
Вздохнув, я выпрямилась и, не выключая фонарик, пошла к дому. Непривычно тихо и неуютно тут было. Прикрыв за собой дверь и включив светильник, я замерла. Чего-то здесь не хватало. Да, конечно, хозяйки, но все же...
И тут меня озарило.
– Мозес, - я сбросила сапоги и прошла в гостиную. Убрав елку после праздников, двери здесь я закрывать перестала, и котенок бродил, где вздумается, но всегда... Всегда выходил ко мне навстречу.
– Мозес, кис-кис-кис.
Тишина в ответ.
Этого ещё не хватало.
Я швырнула куртку на кресло.
– Мозес, кис-кис-кис! Идем кушать.
Ничего.
Я вернулась в прихожую, принялась лазить по шкафам, оттуда перешла в столовую, дальше на кухню, везде включая свет. Только тогда и заметила нетронутую с вечера еду в миске и чистый лоток. Села на пол, запрокинув голову, шумно выдохнула и... уставилась на глазок камеры. Может, в этот раз от них будет польза?
Я вернулась в прихожую за мобильным. Миша ответил почти сразу.