Чтение онлайн

– Пиво?
– я подняла банку и поморщилась.

– Пиво, - он перехватил мою руку и потянул к себе. Придерживая банку, я села на его колени.
– Будешь?

– Нет, не хочу.

Михаил забрал у меня пиво, сделал пару глотков и отставил банку на подлокотник.

– Бабушка обиделась?
– спросил шепотом, обняв меня.

– Нет. Она слишком хорошо тебя знает, чтобы обижаться на такую мелочь.

– А ты?
– Михаил поцеловал меня за ухом.
– Хорошо меня знаешь?

Я обернулась и посмотрела на собеседника. Он улыбался.

– Совсем не знаю.

Миша вздохнул и, прижав меня к себе, положил подбородок мне на макушку.

– Как мне помочь бабушке?

– Выполнить ее просьбы.

– Это не просьбы - требования.

– Значит, она вправе требовать.

– Я тоже вправе, - он помолчал, а потом добавил, сухо и безапелляционно.
– Я заберу ее с собой, в Штаты.

Вот и момент истины. Когда-нибудь этот вопрос все равно был бы поднят, так что я не собиралась оттягивать неизбежное. Жаль только, что выпал он мне в совсем не простой день.

– Это хорошо, - скрепя сердце ответила я.
– Ей нужно быть рядом с близкими.

– Ты полетишь с нами?

Я закрыла глаза. Нет, сегодня точки над i мы не расставим.

– Я не могу ответить прямо сейчас.

– Хорошо. Я буду ждать, когда сможешь.

– Миша...

– Да?

– Это будет сложно

– Я знаю, солнце, знаю. Но ты нужна нам. И я тебе помогу.

– Поймаешь меня при попытке к бегству и запихнешь в чемодан?

Миша тихо рассмеялся.

– Неплохой вариант, но я имел в виду частный самолет.

Я сжала ткань его футболки в своей руке и, не поднимая головы, вытаращила глаза.

"Офигеть".

А вслух, но шепотом, спросила:

– А ты не выпендриваешься?

– Совсем чуть-чуть. Но, честно, я могу это устроить.

– Нет, - я оттолкнулась от его груди и, упершись в моментально напрягшиеся мышцы ладонями, посмотрела в глаза.
– Я должна все сделать сама. Без поблажек. Без вариантов. И в сознании, конечно.

Михаил поднял руку и, убрав прядь волос за ухо, погладил меня по щеке.

– Какая же ты красивая...

Я вздохнула, поджала губы, показывая, что рассчитывала услышать не это.

– У тебя все получится, - гладя мои волосы, продолжил Михаил.
– И мне важно, чтобы получилось со мной.

Эту ночь мы провели вместе, как все последующие ночи января - то морозные, то теплые, одна непохожая на другую. Миша уезжал рано утром и приезжал под вечер. Обязательно привозил что-нибудь вкусное, и мы пили поздний чай. Все шло так ровно, что даже споткнуться было негде. С Маргаритой Васильевной мы писали дневник. Иногда она просила моей помощи, иногда делала записи сама. О чем-то рассказывала, что-то просила читать вслух. Передо мной шла жизнь женщины, скупой на эмоции, с аналитическим складом ума и мужской логикой, родившейся за несколько лет до войны, но на себе испытавшей ее отголоски. О детстве княгиня писала мало - больше о юности, учебе, дружбе и семье. И ничего - о личной жизни. Один раз я попробывала намекнуть, что неплохо было бы рассказать о чувствах, раз сама она так часто напоминала мне об их значимости.

– Не время, - коротко ответила Маргарита Васильевна и, поднявшись из-за стола, не сказав больше ни слова, ушла в свою комнату, оставив меня терзаться угрызениями совести - какой черт дернул меня затронуть такую интимную тему. Выглядело это совсем не профессионально, поэтому к нашим беседам о прошлом княгини я теперь старалась подходить с особой осторожностью и чуткостью. Все же анализировать свою жизнь - великий подвиг. Я не имела ни желания, ни сил переживать свои трагедии заново. Особенно теперь, когда грелась в любви потрясающего мужчины.

Но счастье - на то и счастье, чтобы, собираемое по крупицам, рассыпаться в одночасье.

Это был ещё один холодный вечер на хвосте января. Ветер выл в саду, а в доме царили тепло и запахи свежей выпечки. Я сделала пирожки с черникой и кексы, Миша привез фрукты, и мы, попив чая, уселись в гостиной. Маргарита Васильевна переключила на свое шоу, а я ушла на кухню - почистить апельсины, киви и бананы, вымыть виноград.

Миша заглянул ко мне.

– Как прошел день?
– забрался на стул напротив разделочного стола и едва подавил зевок.

– Как обычно, - я пожала плечами.
– Устал?

– Да так... Рабочее... Тебе здесь не скучно?

Иногда бывало. Но я слишком привыкла к такой жизни, чтобы что-то менять.

– Нет. Почему ты спросил?

– Ну... Женщине разве не хочется свиданий в ресторанах, опере, театре, баре, отеле? Не желаешь выйти в свет?

Как-то, после Нового года, Миша уже звал меня на банкет в мэрию, но я отказалась. Мне не хотелось оставлять Маргариту Васильевну на другую сиделку в пору принятия и осознания диагноза. Михаила мой отказ не обидел, но больше он меня никуда не звал. А я не знала, хочу ли вообще куда-то идти. Мне вполне хватило новогодних приключений. Поэтому я ответила:

– Иногда, конечно, хочется новых впечатлений, но не так, чтобы прямо выть. А ты сам любишь "выходы в свет"?

– Здесь - нет, - коротко ответил Михаил.

– В смысле?
– не поняла я.
– В России?

– Нет, дома. Мне просто хочется сидеть дома. С бабушкой, с тобой... Раньше с нами сидела и Соня, - Миша оглядел кухню.
– В США дом съемный. Короче, для меня это как работа вахтами.

– А там? Ходишь по мероприятиям?

– Конечно. Это часть моей работы. Я в доме только ночую, - Миша снова посмотрел на меня.
– Вера, тебе нужно сделать загранпаспорт и американскую визу.

Я на мгновение замерла, глядя на кружочки киви под ножом, а потом, подавив вздох, бодро ответила:

– Как скажешь.

– Ничего сложного. Я помогу тебе.

– Да, было бы отлично, - я обернулась, открыла урну и, выбросив туда очистки, провела ножом по доске.

– Вера.

– Что?
– пришлось посмотреть на собеседника, хотя я ещё не справилась с эмоциями от осознания того, что вот и он - первый шаг к полету, от которого не откажешься. Слишком много будет поставлено на карту.

– Ты поможешь мне уговорить бабушку лететь в Штаты?

– Дай мне всю информацию по клинике, которую ты выбрал.

– Конечно. Одна из лучших в мире.

– Там и сиделки, наверное, лучшие, - заметила я.

– Лучшие - это близкие. Как ты.

Я тепло улыбнулась.

– Спасибо.

– Так что?
– Миша не отставал.
– Поможешь мне уговорить её?

– Она будет очень против. И даже если согласиться, будет ждать, что я удеру из аэропорта.

– Но ты не удерешь...