Чтение онлайн

— Варина, — прорычал я, медленно, каждое слово падало, как камень в пропасть, — ты смеешь не подчиняться прямому приказу своего господина?

Она замерла, её рука повисла в воздухе, пальцы сжались в кулак. Лицо побледнело, но в глазах вспыхнула буря — смесь гнева, боли и чего-то ещё, что я не мог разобрать. Её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, шёлк халата, которое она торопливо натянула, задрожал на ней, как лист на ветру. Она одарила меня взглядом, полным чистой, обжигающей ярости, её губы искривились в презрительной гримасе, но она молчала. Затем, с резким движением, схватила свое платье, развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что стены задрожали, а эхо удара разнеслось по каменным коридорам, как далёкий гром.

Я повернулся к Риверу, чувствуя, как разум проясняется, будто пелена рассеивалась под напором новой цели.

— Подготовить отряд? — тихо спросил Ривер.

— Нет, — оборвал я его, голос стал твёрдым, как сталь. — Я отправлюсь сам. Лично. Без шума. Отец не должен узнать. Если это правда, и она носит моего ребёнка, я заберу её обратно. Мне нужен наследник. Только он спасёт моё право на трон.

Я подошёл к шкафу, рывком натянул одежду — тёмный плащ, сапоги, пояс с кинжалом. Образ Варины мелькнул в памяти — её тело, её голос тянули назад, но я отбросил это.

Трон был важнее. Моя судьба, моя власть перевешивали даже её совершенство. Чешуя проступила под кожей, драконья кровь вскипела, и я знал, что не буду терять время на лошадей и дороги. Я полечу сам — быстро, один, как тень над Империей.

— Готовь мои вещи, — бросил я Риверу, шагая к двери. — Я вылетаю немедленно.

Сапоги гулко ударили по камню, эхо разнеслось по коридору. Айрис была моей — по праву метки, по праву крови. И ребёнок, что она носила, был моим. Я заберу их обоих, силой, если придётся. Трон не уйдёт из моих рук — ни к Раэлю, ни к кому другому.

Я всё никак не могла привыкнуть к простору новой спальни. После нескольких месяцев в пристройке, где скрипели доски, а окна запотевали от дыхания, эта комната казалась дворцом. Старинные отремонтированные ставни пропускали утренний свет мягкими полосами, тяжёлые гардины колыхались от ветерка, а запах лаванды и старого дерева витал в воздухе, как память о матери, что расчёсывала волосы у зеркала, и отце, что возился с книгами на ночном столике. Поначалу я сопротивлялась переезду — привычка к уединению держала меня, как цепь, — но Эстер настояла, ворвавшись ко мне неделю назад с решительным видом.

— Ты носишь ребёнка, Айрис, а не мешок картошки, — отрезала она, выхватывая мои вещи из рук. — Тебе нужна нормальная кровать, чистое пространство, а-то дышишь тут плесенью со стен. Это твое поместье, твой дом, даже если я его арендую. Сегодня же перебирайся в любую из свободных комнат! Возражения не принимаются.

Я выбрала спальню родителей. От нее прежней мало, что осталось, но дышалось здесь и правда свободнее.

Впервые за месяцы я проснулась с лёгкостью в груди — дела шли хорошо, лучше, чем смела надеяться. Продажи росли с каждым днем: Лазаро присылал новые заказа, утроив объём, и кладовая уже ломилась от мешков с золотом, что звенели, когда слуги их перекладывали.

Кухня гудела — котлы булькали, наполняя дом ароматом вишнёвого сиропа, а слуги напевали, перетирая ягоды и разливая морс по кувшинам. Даже Эдгар, вечно хмурый, сегодня буркнул что-то похожее на похвалу, уходя во двор с мечом — там он обычно проводил разминочные тренировки.

Сегодня мы ждали бухгалтера — мастера Тобиаса, седого, как старый дуб, но с глазами ястреба, как уверяла Эстер. Я устала тонуть в бумагах — счета, списки, контракты множились, как сорняки, и мысль, что кто-то возьмёт их на себя, грела душу. Эстер нашла его в соседнем городке, а Гаррет, проворчав, что старик «не из тех, кто сбежит с кошельком», дал добро.

Я спустилась в кухню, потирая спину — беременность давала о себе знать всё сильнее, — и улыбнулась, глядя на Эстер, что расправляла скатерть на столе.

— Скоро приедет, — напомнила она, подмигнув. — Причешись, а то подумает, что у нас тут драконьи яйца высиживают, а не бизнес ведут.

— У нас и правда… — начала я, но осеклась, поймав её прищуренный взгляд. — Ладно, надену нарядное платье. Пусть видит, что мы не совсем дикари.

Эстер хихикнула, Гаррет у очага кивнул, натачивая нож с редким намёком на улыбку, и я подумала, что смогу выдохнуть.

Раэль уехал утром — пробормотал что-то про дела, связанные с магией, и его отсутствие оставило лёгкую пустоту в груди. Я скучала по нему — по его тихим шагам в саду, по тёплым взглядам, что будили метку на плече, по словам, что грели душу, как солнце траву.

Но без него было проще притвориться, что всё под контролем, что прошлое не дышит мне в затылок. Мы угостим Тобиаса пирогом с вишнями, он разберётся с бумагами, а я, может, посижу вечером с кружкой чая, глядя на цветущие вишни и думая о том, как скоро вернётся Раэль.

Но этот уют лопнул в один миг.

Крик с улицы пронзил воздух — резкий, высокий, за ним второй, и вот уже дверь кухни распахнулась с такой силой, что горшки на полках задрожали. В проёме появилась Мира, кухарка, чьи руки обычно были в муке. Теперь её лицо было белее этой муки, глаза круглые, как монеты, а передник дрожал в пальцах.

— Леди, у нас беда! — выкрикнула она, голос сорвался на визг, высокий и надтреснутый, как у чайника, что забыли снять с огня.

— Что случилось? — удивленно похлопала глазками Эстер.

Сердце мое уже колотилось, предчувствуя недоброе.

— Нам конец! — простонала она, закатив глаза к потолку, будто моля богов о спасении. — Ох, горе-то какое, леди мои, спасите нас всех, ежели можете!

— Да о чем ты говоришь, Мира? — выдавила я, голос дрогнул, а в груди похолодело.

— Дракон! — выпалила она, махнув рукой в сторону окна так резко, что передник хлопнул её по бедру. — Золотой дракон летит к поместью, огромный, как амбар, сияет, как солнце в полдень! Ох, бабка моя говаривала, коли дракон прилетит, жди конца света, а я-то не верила, старая дура! Видать, накликала беду на наши головы, простите меня, леди, простите!

Кружка выпала из моих рук, ударилась о пол, осколки брызнули в стороны, алый морс растёкся по доскам, словно символизируя надвигающуюся беду. Метка на плече — бледная, давно спящая — вспыхнула тёплым зудом, а затем жгучей болью, будто к ней прижали раскалённый уголь.

Я шагнула к окну, ноги подкосились, но я ухватилась за подоконник. Сквозь стекло я увидела его — золотую тень в небе, что стремительно падала вниз, крылья рассекали воздух с гулом, от которого дрожала земля.

— Раэль? — выдохнула я и нахмурилась, сердце замерло.