Чтение онлайн

– Надо же, помнит. – Старушка удовлетворённо отхлебнула чаю. – Соблазнить меня пытался, охальник. Слышала небось?

– Ирецкий рассказал, – засмеялась Соня. – Как вы помогли княгине Русановой избежать компрометации.

– Ирецкий… Ухаживает за тобой?

– Вроде бы. Маме он нравится. А мы просто… друзья, наверное.

– Погремушка, – вынесла приговор Зубатова. – Шума много, вид нарядный, толку ноль. Так, на пять минут дурочку весельем занять. Не твоё.

Соня не придумала, что ответить. Возразить старушке, в общем-то, было нечего. При всей нелепости метафоры она была удивительно точной. Софья опустила голову, внимательно пересчитывая чаинки в чашке.

– Дарья Васильевна, Софья Николаевна, здравствуйте.

«Митя?» – пронеслось в голове. Соня подняла глаза. Напротив стола и в самом деле стоял Митя.

– А вот это другое дело! – обрадовалась Зубатова. – И вам добрый вечер, ненастоящий дворянин Самарин. И как вы, позвольте спросить, ускользнули от моего всевидящего ока?

– Простите, не могу сообщить. Служебная тайна, – ответил сыщик и едва заметно подмигнул Соне левым глазом. Зелёным. Сердце у неё забилось чуть быстрее.

– Всё секретничаете, – беззлобно проворчала Дарья Васильевна. – Убивца-то когда поймаешь уже, Дмитрий? Чего тянешь?

– Я… – Митя на секунду растерялся, но потом взял себя в руки. – Расследование идёт своим чередом. Если вам что-то известно…

– Не более, чем другим. Я тебе что весной говорила? Не послушал, самонадеянный.

– Дарья Васильевна, мы, полицейские, оперируем фактами, а не фантазиями.

– И до чего тебя факты довели? Пока ты бумажки перекладываешь, он уже девятерых собрал! И десятая здесь…

– Где? – кажется, хором, хоть и очень тихо, спросили Соня и Митя.

– Здесь. – Зубатова обвела взглядом огромное помещение буфета, в котором толпилась не одна сотня человек.

– Дарья Васильевна, если вы о чём-то догадались, поделитесь, прошу вас. Кто она? Её имя? Вы её знаете?

– Кабы знала – сказала бы, – отрезала Зубатова. – Чай, сострадание не растеряла. Кровь чует, что она близко. И он. Вот и всё.

За столом вдруг стало очень холодно – как в морозный день. И люди вокруг замедлились и как будто застыли – словно кусочки морковки в ланспике [52] . Рубин на перстне у старушки медленно вспыхивал и гас, как будто внутри него билось крохотное сердце. Соня смотрела на него как заворожённая, потом перевела взгляд на Митю. Тот обследовал буфет безнадёжным взглядом. Сколько тут девушек? Не один десяток. Что теперь – запереть их всех внутри?

– Пожалуйста, – Софья схватила старушку за руку, – Дарья Васильевна, умоляю. Он же снова убьёт кого-нибудь. Если вы знаете, что сделать, как помочь…

– Я – нет. Он знает. – Зубатова кивнула на сыщика. – Но боится.

– Митя! – Соня, забыв про этикет, позвала его по имени.

Дмитрий дёрнул бровью, словно не обратив на это внимания, и наклонился к Зубатовой:

– Это, простите, полный бред. Я вам ещё тогда говорил…

– А я тебе повторю. Со своими демонами вначале разберись, Дмитрий, если хочешь с душегубом потягаться. Не тьмы бояться надо, а того света, что её прикрывает. Тьма – не зло, если по уму с нею договориться.

Ещё полгода назад Соня сочла бы слова старушки совершенной ерундой, но теперь, узнав Митину историю, кажется, начала понимать, что имела в виду Зубатова. Может, она не совсем сумасшедшая?

– Митя! – Соня была готова заплакать. – Прошу тебя! Ты же смелый! Ты ведь сможешь, после того как…

Софья запнулась на полуслове и замолчала, наткнувшись на Митин взгляд – тяжёлый, жёсткий и бесстрастный.

Мир вокруг вдруг вынырнул из застывшего бульона – обрёл звуки, запахи и цвета. Зрители шумно переговаривались и смеялись. Цокали каблуки, шелестели платья, шипел сифон с газировкой. Резко задребезжал звонок, извещающий о конце антракта.

– А… – Зубатова вздрогнула и словно очнулась ото сна, как и остальные посетители буфета. – Сонечка, что же ты молчишь? Засиделись мы с тобой, пора в зал. Пойдём, пойдём, опаздывать нехорошо.

И, подхватив Соню за руку, она настойчиво поволокла её к выходу. Сыщик остался на месте, и Софья, обернувшись, бросила на него последний умоляющий взгляд. Пусть увидит, пусть поймёт!

Митя встретился с ней глазами в последний момент. Едва заметно качнул головой и отвернулся.

– Да что же ты извертелась вся! – Зубатова больно ткнула Соню в бок. – И сама не смотришь, и другим мешаешь.

– Извините.

Больше всего Соне хотелось вскочить с кресла и выбежать из полутёмной залы – посреди спектакля, переступив через приличия. Куда? Зачем? Она и сама смутно понимала. Но после разговора в антракте просто сидеть на месте казалось совершенно невозможным. Надо что-то сделать! Нужно помочь Мите! Видимо, она всё-таки попыталась привстать, потому что Дарья Васильевна положила твёрдую ладонь ей на плечо и пригвоздила обратно к месту.

– Сядь! – в старушечьем шёпоте прорезались угрожающие нотки. – Ты сейчас ничем не поможешь, а скорее – навредишь. На вот. – Она протянула Соне горсть леденцов. – В буфете взяла. Мятные. Успокаивают.

Софья механически развернула конфету и положила в рот, не почувствовав вкуса. По горлу растёкся ледяной холод, а она впала в какое-то оцепенение. Лишь мысли в голове продолжали лихорадочно мельтешить. Кто среди присутствующих душегуб? Из подозреваемых тут только Франк и Язвицкий. Кто из них? И кто новая жертва? Скорей бы уже этот спектакль закончился!

На подмостках между тем происходил, видимо, трагический сюжетный поворот. Владимир стоял в центре сцены, в золотой шубе, освещённый сверху узким лучом софита, остальные актёры выстроились за ним полукругом, опустив головы. Язвицкий смотрел вдаль печальным и роковым взглядом. Все молчали. Зал еле дышал. Лишь из-за кулис доносился методичный и громкий бой часов.

…Девять, десять, одиннадцать, двенадцать…

Звук напоминал набат – тревожный и гулкий. От него хотелось закрыть уши. Соня почувствовала, как руки покрываются мурашками.

Тринадцать…

Звон неожиданно смолк, и в наступившей тишине из ложи бенуара отчётливо донеслось окончание фразы: «…бездарная ахинея, поставленная режиссёром-кретином!»

Владимир поднял голову, и глаза его нехорошо сверкнули:

– Это кто сейчас сказал?

– Ну, я сказал, – раздался из ложи презрительный голос Франка. – Выразил общее мнение. Ваша пьеса – полная чушь. Деньги верните.

– Я тебе сейчас верну, сука! И сдачу сверху! – Язвицкий спрыгнул со сцены и кинулся в зал.