Визионер
Шрифт:
– Не удивлюсь, если это тоже часть постановки, – шепнула Соне Зубатова. – Вовлечение зрителей в игру, как свежо.
Соня не была так уверена. Актёры и зрители выглядели растерянными. Луч света в центре сцены беспомощно заметался в стороны и наконец нацелился на ложу. Внутри Язвицкий самозабвенно бил правым кулаком в челюсть модельеру, левой при этом удерживая того за отвороты сюртука. Франк, и сам немалой комплекции, неплохо отбивался ногами и пытался тыкать противника под рёбра. «Не в лицо! – хрипел он между ударами. – Не надо в лицо!» Хрусть! Кажется, Язвицкий врезал ему по носу, и хрипы прекратились. В ярком свете софита кулак Владимира отливал тёмным и блестящим. Язвицкий потряс им над головой и триумфально усмехнулся.
В зале кто-то несмело захлопал. Несколько зрителей подхватили.
– Что вы аплодируете? Идиоты! – закричала Натали Франк, повернувшись к залу. Глаза её были огромными и испуганными. – Сделайте что-нибудь! Он же его сейчас убьёт!
Среди публики волной прошелестел невнятный ропот. Несколько теней двинулись в сторону ложи.
– Свет! Дайте свет! – крикнул кто-то.
Одна из теней метнулась сзади к Язвицкому, попытавшись его оттащить, и тут же сложилась пополам, отброшенная назад одним движением мощного локтя.
Свет внезапно вспыхнул во всём зале – яркий и безжалостный. Стало ясно, что в постановку эпизод с дракой точно не входил. Язвицкий продолжал мутузить почти обмякшего модельера. Уже не по лицу, которое было залито кровью, а по всему корпусу.
– А-а! – завизжала Натали. – Да помогите же кто-нибудь, ради бога!
– Охрану зовите! Полицию!
Дамы в зале охали. Несколько мужчин бросились к ложе. Натали, устав ждать поддержки, сама вцепилась сзади в золотую шубу.
– Оставьте моего мужа, вы, животное!
С шубы с мелодичным звоном посыпались колокольчики, а также бусины и стразы. Язвицкий не обратил на это никакого внимания. Зато обратила актриса Нечаева.
– Ты кого животным назвала, выхухоль крашеная?
Полина одним прыжком соскочила со сцены в зал, зацепившись плащом за выступ. Свирепо дёрнула край, порвав подол, и бросилась на жену Франка. Схватила ту за тщательно уложенные кудри и перегнула через барьер, что-то яростно крича в ухо. Визг Натали по высоте тембра перешёл практически в поросячий.
– Лина! – Соня тоже попыталась вскочить и снова была остановлена жёсткой рукой Зубатовой.
– С ума сошла? Собираешься в драку лезть?
– Там моя подруга!
– Подругу твою телегой не перешибёшь! А мужчины сами разберутся.
– Надо позвать помощь!
– Скоро появятся, не сомневайся.
Зал волновался. Самые предусмотрительные осторожно пробирались к выходам наверху, минуя опасную ложу, где продолжалась драка. Нижняя дверь с другой стороны почему-то оказалась закрыта. На Язвицкого сзади напрыгнули уже трое. Пока без особого успеха. Он лишь зарычал и одним движением плеч скинул шубу вместе с людьми.
Франка уже почти не было видно. Удары сыпались со всех сторон. Полина продолжала встряхивать блондинку за волосы и что-то шипеть ей в ухо. Натали махала руками, пытаясь поцарапать соперницу, но длинные ногти лишь скользили по гладкому атласу плаща.
Соня перевела взгляд на сцену, где в этот момент вторая ведущая актриса – Зиночка – очень ненатурально упала в обморок. Прямо на кучу мягкого мусора, неприлично вздёрнув до колен полупрозрачное платье. «И тут бездарно сыграла», – отстранённо подумала Соня. К Зиночке тем не менее бросились на помощь другие актёры.
Один из них, русоволосый парень, вдруг схватил со стойки висевшее на ней ружьё и направил его вверх. «Эй, хватит! – завопил он, потрясая ружьём. – Прекратите мордобой!»
Грохнул выстрел, и на сцену с жалобным звоном рухнул потолочный светильник, по счастью, никого не задев. Женщины истошно завизжали и бросились к верхним выходам, моментально устроив давку. Мужчины не отставали, энергично работая локтями. Какой-то толстый господин в панике подёргал ручку нижней двери, а потом с неожиданной для него прыткостью побежал вверх по ступенькам, расталкивая соседей.
Парень с ружьём удивлённо уставился на осколки светильника, потом на двустволку в руке и произнёс: «Ну надо же. Было заряжено».
– Прекрасно. Прямо по Чехову, – удовлетворённо отметила Зубатова и устроилась в кресле поудобнее. – Ещё конфетку?
– Вы шутите? – закричала Соня. – Какие конфеты? Надо выбираться отсюда!
– Куда? – иронично спросила старушка. – Наверх, в самую толпу? Уволь, не полезу. И тебя не пущу. Здесь пока безопасно.
– Я позову помощь! – вскочила Соня.
– Ой, что-то мне нехорошо… – Дарья Васильевна прикрыла глаза и приложила ко лбу сморщенные пальцы. – Голова кружится. Ты же не бросишь тут больную старуху одну?
Да что же это такое! Соня опустилась обратно в кресло и в отчаянии обвела взглядом зал. В ложе продолжалась потасовка, к ней присоединились ещё несколько человек. Полина уже отшвырнула рыдающую Натали в угол и раздавала пинки и подзатыльники облепившим Язвицкого «врагам». У выходов толпились, давили друг друга и кричали зрители.
Соня подняла голову. Балкон был усеян посетителями галёрки, которые свешивались вниз, вытягивали шеи и возбуждённо лузгали семечки. Драка явно пришлась им по вкусу больше, чем спектакль.
– Разойдись! Представление окончено! Все на выход! – раздалось вдруг сверху, и среди поредевших зрителей появился Митя. Он тоже свесился вниз: оглядел дерущихся, закрытые двери, людскую давку у выходов. Увидел Соню и перекинул ногу через ограждение балкона, потом вторую…
«Ой, мамочки!» – только успела испугаться Соня, когда сыщик ловко спрыгнул в проход и даже удержался на ногах. И тут же распахнулись, наконец, запертые двери внизу, а за ними появились несколько швейцаров и городовых. Впереди шёл Мишка, прямо в сценическом костюме – клетчатых штанах и крестьянской рубахе.
– Миша! Выводи людей, обеспечь охрану! – кивнул сыщик в сторону Сони с Дарьей Васильевной и немногих оставшихся в партере зрителей. – Швейцары, наверх! Давку прекратить, пострадавших – в буфет до прибытия медиков. Остальные за мной. Оружие не применять!
И бросился в кучу дерущихся.
– Пойдёмте! – сразу засуетился Мишка, протянул руку Зубатовой и настойчиво подтолкнул Соню к выходу.
– А как же Митя?
– Он на службе, Соня. Вам сейчас лучше уйти.
– А Полина?