Визионер
Шрифт:
– Митя? – Горбунов озабоченно потряс его за плечо. – Ты чего задумался?
– Сейчас. – Сыщик открыл глаза и потёр лицо ладонями. – Кажется, понял кое-что. Пойдём.
Он постучал в дверь «темницы» и, выждав несколько секунд, вошёл. Модель «боярышни», уже переодетая в лётный комбинезон, сидела за столом и листала книгу. «Справочник авиатора», – прочёл Дмитрий на обложке. Сценическое платье и плащ небрежно свисали со спинки стула.
Полина подняла голову. Глаза у неё были ясные, синие и чуть утомлённые – как на той самой картине. «Я не ошибся, – подумал Митя. – Не ошибся. Не в этот раз». Вслух же поинтересовался:
– Не хотите позвонить адвокату?
– Нет. Сама справлюсь.
Полина выглядела очень спокойной. Интересно, что сказал ей отец? От прежней яростной тигрицы в театре не осталось и следа. В кабинете сидела обычная барышня. Впрочем, не совсем обычная. Гордая. Сильная. Немного уставшая. Такая не будет рыдать, давить на жалость и падать в обморок, а примет любое испытание с достоинством.
Митя вдруг почувствовал к ней какое-то уважение. И это было странно, потому что до сих пор впечатления от Нечаевой-младшей варьировались от недоумения до досады. Что кривить душой, как лучшую Сонину подругу, временами он её просто терпел.
Теперь перед ним сидела предполагаемая новая жертва. Не факт. Просто догадка. Интуиция. Что же делать с Полиной? Можно догнать Нечаева и сказать, что произошёл тот самый force majeure, что его дочь в смертельной опасности – и пусть сам разбирается. Этот разберётся. Может, даже и душегуба поймает по горячим следам. И притопит в Москве-реке без суда и следствия. Нет, не вариант. Думай, думай, Самарин…
– Дмитрий Александрович! – В дверях возник знакомый стажёр Валерьянов. – Автомобиль для перевозки барышни готов. Разрешите сопроводить?
– Погоди. Зайди-ка, Валерьянов.
Стажёр зашёл и вытянулся по стойке «смирно». Митя оглядел его внимательно. Высокий, худой, долговязый. Ростом примерно… с Полину и есть. Волосы короткие, конечно, и уши торчат, но… Митя вдруг схватил оставленный на стуле сценический наряд, сунул в руки Валерьянову и указал на смежную дверь в подсобку.
– Переодевайся.
– П-простите, не понял…
– Две минуты! Бегом!
Хлопнула дверь.
– Ты что задумал, Митя? – почему-то шёпотом спросил Горбунов.
А Полина лишь иронично изогнула бровь и перевернула страницу.
Валерьянов появился через две минуты – с красным лицом и полыхающими ушами, нервно комкая в руках свои вещи.
– Отлично! – кивнул Митя. – Одежду сюда давай. – Забрал её у стажёра, быстро закатал в узел и вручил Семёну.
– Думаешь, сработает? – с сомнением спросил Горбунов.
– Капюшон накинет, голову опустит. Лица не видно будет. Все будут смотреть на плащ, очень уж приметный. Ну-ка Валерьянов, пройдись, как барышни ходят.
Стажёр мелко засеменил ногами, путаясь в длинном подоле. Полина поморщилась и вскочила:
– Да не так! У меня шаг шире. Смотри.
Полина показала, и через минуту Валерьянов вполне убедительно изобразил женскую походку.
– Семён. – Митя глубоко вздохнул. – Доставишь его на Пятницкую, в женское отделение. Там пусть незаметно переоденется обратно. Вернётесь порознь. И чтоб ни одна живая душа… Очень на тебя рассчитываю.
– И не такое проворачивали, – усмехнулся Семён. – Сделаю по высшему разряду.
– Валерьянов… Как тебя по имени-то?
– Фёдор, – пробормотал стажёр.
– Фёдор Валерьянов, если справишься с заданием и сумеешь не раскрыть себя, возьму на стажировку в Убойный. Всяко лучше, чем в архиве ковыряться. Всё понял?
– Так точно!
Стажёр накинул капюшон, опустил голову, смиренно сложил руки под плащом и вышел под конвоем Горбунова, слегка покачивая бёдрами.
Полина усмехнулась и захлопнула книгу:
– Вы, оказывается, тот ещё выдумщик. А меня куда отправите? В подземелье?
– Есть места получше. Пойдёмте.
Митя подхватил Полинин саквояж, и они вышли в коридор. Хорошо, что уже ночь и в здании почти никого не осталось. Никто не увидит. Лишние свидетели сейчас точно не нужны. Даже среди своих.
По пустым коридорам они поднялись на последний этаж, в дальнее крыло. Митя открыл дверь в самом конце и щёлкнул выключателем.
– Ну надо же! – не сдержала удивления Полина.
Просторная комната больше всего походила на номер в неплохой гостинице. Дубовое бюро с большим зеркалом, мягкие кресла вокруг низкого столика, вместительный комод, просторная кровать в алькове и неприметная дверь, ведущая в отдельный санузел. Впрочем, в гостиничных номерах вряд ли встречаются такие маленькие окна под потолком, да ещё и с решётками.
– Это крыло пустует. Тут была комната отдыха бывшего начальника полиции. Ламарк ею не пользуется. Но её держат в порядке для некоторых важных персон. Таковые бывают крайне редко.
– Я не просила для себя особых привилегий, – возмутилась Полина.
– А это и не привилегия. У нас арестантская забита, а в женское отделение по ряду причин я вас доставить не могу. Дверь я запру, не сомневайтесь. Но буду снаружи. Если что – стучите.
На лице Полины шла внутренняя борьба. Потом она встряхнула головой, смирившись. Разумный выбор, даже для такой гордой птицы. Уж лучше горячая ванна и мягкая постель, чем жёсткие нары в холодной камере.
– Доброй ночи. Завтрак будет в восемь.
Он уже взялся за ручку двери, когда Полина тихо спросила:
– Как там Володя?
– В своём репертуаре. Язвит и шутит.
– А Соня? Она не пострадала?
– Насколько я знаю, она уехала домой и с ней всё в порядке.
– Спасибо.
Сыщик закрыл дверь, спустился в Убойный отдел, быстро набросал записку и оставил на столе у Горбунова. После этого поднялся обратно, бросил на пол возле двери пальто и сел сверху.
«Не спать», – приказал себе Митя и тут же провалился в сон.
Глава 25,
в которой выясняется, что жизнь полна сюрпризов
– Митя, проснись.
Сыщик вздрогнул и пошевелился, потёр глаза. Сразу же заныли затёкшие ноги и спина. Всё-таки уснул! Сидя на полу, неловко-то как.
– Который час? – хрипло спросил Дмитрий.
– Восемь. Я завтрак для барышни принёс. – Семён стоял с подносом, уставленным посудой. Возле ног Горбунова крутился Карась.