Чтение онлайн

– Будь по-вашему, вы меня убедили, – сдалась мама. – Столько забот теперь. Разослать приглашения, распланировать обед и развлечения. Не подать ли волованы с творогом? Будет свежо и в деревенском антураже. Ах, у Вари не всегда поднимается французское тесто. Надо будет провести репетицию…

Анна Петровна погрузилась в размышления о предстоящем празднике. А тётя Саша посмотрела на Соню и лукаво ей улыбнулась. Правда-правда! Соня и сама бы не поверила, если бы не увидела. Видимо, что-то в этом мире начинает меняться.

«Здравствуй, Митя!

Надеюсь, у тебя всё хорошо и расследование идёт своим порядком. Ты, видимо, очень увлечён работой, поэтому и не писал. Я понимаю и не держу за это обиды. Мой папа такой же увлечённый человек и очень любит дело, которым занимается. Ему даже в вакантные дни не дают расслабиться.

Я чувствую себя прекрасно. Много отдыхаю, собираю ягоды и гербарий для Лёлика, мы ходим купаться на речку и ездим в деревню за молоком и сметаной. Я чувствую себя хорошо, но воспоминания так и не вернулись. Это грустно, но я стараюсь не думать об этом. Мама говорит, что память когда-нибудь возвратится. Надеюсь, что так и будет.

Мы тут останемся, наверное, до конца лета. Доктор так советует, и родители с ним согласны. За городом хорошо, но иногда становится скучно. Если бы не новая головоломка “Магический квадрат”, я бы стала совсем как медуза. Аморфная и похожая на кисель. Ой, ты же, наверное, не знаешь, что такое “Магический квадрат”! Я при встрече обязательно расскажу.

Кстати, о встрече. Я ведь для этого и пишу тебе письмо. Скоро мне исполняется восемнадцать. 14 июля, День взятия Бастилии. Очень легко запомнить. По этому случаю мы решили устроить небольшой праздник – только семья и близкие друзья. Я буду очень рада увидеть тебя на дне рождения. Мама не против, если ты волнуешься об этом. Приезжай, пожалуйста. Дорогу ты, надеюсь, помнишь. Если отправишь телеграмму с номером поезда, Фёдор встретит тебя на станции и отвезёт в Абрамцево.

Передавай большой привет от меня своей команде. И Семену Осиповичу, и Льву Яновичу, и Михаилу. Надеюсь, у них тоже всё благополучно.

С надеждой на скорую встречу, Соня Загорская».

Митя улыбнулся, перечитал письмо и убрал в карман. Неожиданная весточка от Сони была очень милой и согревающей. Значит, день рождения. Что ж, невежливо отказываться, очевидных препятствий нет. Почему бы не съездить? Перед Дмитрием на мгновение возникло серьёзное лицо Загорской-старшей, напоминающее о данном обещании. Митя моргнул, прогоняя нечаянное видение. Простите, Анна Петровна, но это не ваш праздник. Этикет рекомендует принять дружеское приглашение и не говорить ни слова о работе. Только ли этикет? Да какая разница? Просто очень хочется увидеть напарницу.

Митя вынул из конверта открытку, на которой деревенские дети – девочка в сарафане и мальчик лет семи – собирали землянику. Прислонил к основанию лампы. Неплохо для начала. А то кабинет совсем безликий, стол завален лишь папками преступлений, ничего своего. У Горбунова вон вся поверхность уставлена фотографиями жены, детей и внуков. У Вишневского одна карточка – мамина. А Мишка открытки меняет каждую неделю. То Вера Каралли у него в фаворе, то Юлия Солнцева. Разве упомнишь имена всех актрис?

Так что на первых порах и дети с земляникой подойдут. Но лучше бы, конечно, Соня прислала свою фотокарточку…

– Последняя жертва, Матрёна Фиорина, и впрямь имеет итальянские корни, – обстоятельный Вишневский разложил перед собой аккуратные стопки документов. – Её дальний предок Джулиано Фиоре приехал в Россию более века назад и влюбился в крепостную девушку. Внёс выкупные, оформил вольную и сочетался браком.

– Вот это драма, – мечтательно сказал Мишка. – Наверное, красивая была холопка.

– Цыц! – шикнул на него Семён.

– Фамилию он сменил на «Фиорин», обрусел. Человек был не великого достатка, аграрный инженер. Все средства, видимо, на выкуп потратил. Завёл хозяйство, пошёл по крестьянской стезе.

– Понятно теперь, чем Визионеру Матрёна приглянулась, – произнёс Митя. – Надо же, дотошный. Интересно, как он о её происхождении узнал?

– Возможно, как и я – через церковные метрические книги. Сам знаешь, за небольшую мзду можно выискать любые сведения.

– Стяжательство у служителей неистребимо. Ничего со времен детства не изменилось. А что по нашим подозреваемым? Нашлись интересные факты в прошлом?

– В большом количестве. Пришлось пересмотреть кипу документов и пообщаться со множеством людей. Точнее, общались в основном полицейские служащие в губерниях, я лишь проанализировал и структурировал. С кого предпочтительнее начать?

– С Язвицкого, пожалуй.

– У него как раз всё более-менее благополучно, если можно так сказать. По крайней мере, было до его шестнадцати лет. Единственный ребёнок, любимый сын, семья добропорядочная, преуспевающая, отец не рукоприкладствовал. Увы, внятных причин смены уклада жизни и системы ценностей я пока не обнаружил. Да, он общался с представителями различных политических течений, в том числе радикальных, но ни к одним не присоединился.

– Мой старшой в семнадцать, помню, взбрыкнул. Марксистами увлёкся, радикалами, – вклинился Горбунов. – За честный рабочий труд стал призывать. Так я быстро его охолонил-то. Ремня дал да к золотарям подсобить отправил на месячишко. И, скажу тебе, быстро он к тяжкому труду охладел. В университет запросился.

– У каждого свои методы воспитания. Я продолжу?

– Да, пожалуйста. Что там Самокрасов?

– Здесь, безусловно, трагический жизненный поворот. Анисим, да будет мне дозволено сказать, предполагаемый плод адюльтера. Ошибка молодости матери с заезжим скульптором. Впрямую, конечно, никто не говорил, но все догадывались. Городок небольшой, всё на виду. И внешностью, и характером мальчик сильно отличался от младших братьев и сестёр.

– Служил постоянным напоминанием о грехе?

– Вероятно. Поэтому при первой возможности он уехал в Москву и с семьёй общение прекратил. Пытался отыскать предполагаемого отца, но неизвестно, нашёл ли.

– По крайней мере, понятно, отчего у Самокрасова такие амбиции. Хочет доказать, что тоже не обделён талантом. А что с Франком?

– Отец в его воспитании никакой роли не играл, а вот мать, как рассказывают, очень строгая и властная женщина. Она не демонстрировала особой привязанности к ребёнку. Сын с раннего детства обучался в английском частном пансионе для мальчиков, домой приезжал пару раз в год. Про британскую систему воспитания мы наслышаны – жёсткий устав, суровый быт, ежедневная муштра…

– Вот правильный подход! – снова перебил Горбунов.

«И как он умудряется сочетать такую грубую методику с любовью к детям? – удивился про себя Митя. – Семён же добрый человек, это видно. Но в некоторых вопросах совершенно непреклонен».

– Его родители ещё живы? – спросил сыщик.

– Живы и здравствуют. Франк после окончания пансиона уехал в Европу, сменил имя, занялся модой, приобрёл популярность. Потом женился и перебрался в Москву. Матушку и отца навещает редко, отношения нельзя назвать тёплыми. Она считает его своим разочарованием, несмотря на успех и известность.