Визионер
Шрифт:
– Прямо собрание классических типажей для психоаналитика. А что насчёт Натали Франк?
– Да-да, что насчёт неё? – снова вдохновился Мишка.
– Натали, она же Наталья Евтюхова. На подиуме была известна как Натали Вуд. Мать её после смерти отца вторично вышла замуж за состоятельного торговца. Но отношения с отчимом у падчерицы, видимо, не сложились. В пятнадцать лет убежала из дома. Обнаружилась уже в Париже под новым именем, построила успешную карьеру модели, вышла замуж.
– С семьёй отношения поддерживает?
– Иногда пишет матери. Та считает, что дочь сбежала, поскольку позавидовала её счастью и пыталась соблазнить нового мужа.
– О, барышня с прошлым, какой волнительный образ…
– Миша, ты кинофильмов, что ли, пересмотрел? Соберись!
– Извините.
– Ну и по Ганеману немного успел посмотреть. Потерял жену два года назад, туберкулёз. Долгий счастливый брак, детей нет. Она, кстати, была его кузиной. Редкий по нашим временам факт, но не уникальный. Мать с отчимом погибли более двадцати лет назад, при ограблении. Что там с отцом случилось – пока не выяснил. И к Попышеву ещё не приступал.
– Это не к спеху. Отличная работа, Лев. Есть над чем подумать, – сказал Митя. – Бумаги я заберу, надо самому перечитать, вникнуть. Миша! Для тебя есть особое задание. А то, смотрю, ты в кабинете засиделся, кипишь, как самовар.
– А я завсегда! Куда бежать?
– В мастерскую к Язвицкому. Стой! Не прямо сейчас! Как у тебя с фотографированием, есть успехи?
– У меня самые чёткие карточки выходят! Сам Карл Иванович похвалил.
– Вот и славно. Пойдёшь туда под видом ученика. Там таких… энергичных любят. Наснимай наперёд какой-нибудь ахинеи самого бредового толка, им понравится.
– Ахинея у меня есть!
Мишка метнулся к своему столу и принёс карточку, которую гордо положил на стол. На фотографии важно восседал в строгом костюме человек с надетым на голову скворечником.
– Что это?
– Это мы с приятелем дурачились просто.
– Дурачились, значит. Кажется, Михаил, у тебя излишек вакантного времени и казённых пластин.
– Я на свои покупал!
– Проверю. Ну, с такими фотографиями ты там легко за своего сойдёшь. Даже притворяться не надо будет. Смотри, изучай, запоминай. Войди в доверие. В первую очередь, к Язвицкому. Усвоил?
– Ага. Вот это мощное дело! Под прикрытием буду, как шпион.
– Не увлекайся, Миша. Это работа, а не приключение. Они там с виду только шуты, а на деле могут быть опасными сектантами. И Язвицкий – один из подозреваемых. В семи убийствах.
– Да понял я, понял.
– Я уеду на день-два. Туда, где нет телефонной связи. Так что будь добр, не натвори глупостей за это время.
– Ах да, чуть не забыл. – Лев достал из стопки ещё одну бумагу. – Я отправил запрос в художественное общество относительно следующей, августовской картины. Это «Купчиха за чаем» Кустодиева. Сегодня пришёл ответ. Полотно было продано с аукциона в марте этого года.
– Кому же?
– Месье Жюлю Франку.
– И почему я не удивлён? Как ни крути, этот модельер появляется снова и снова. Пора взяться за него всерьёз.
Как же всё-таки хорошо за городом!
Митя радовался свежему прохладному воздуху и с интересом оглядывался по сторонам. В прошлый, мартовский, приезд в Абрамцево ещё стояла зима, и пейзаж был чёрно-белым, тоскливым. Теперь всё вокруг цвело, зеленело и восхищало глаз. От наваленного в телегу сена упоительно пахло луговыми травами, и Митя с наслаждением вдыхал знакомый запах. Маленьким он часто сопровождал отца в поездки по окрестным деревням – так же, на простой телеге. Внезапное погружение в детство было уютным и ласковым. Правда, Фёдор при встрече на станции долго извинялся за неказистый транспорт:
– Вы уж не серчайте, барин, что по-простому ехать придётся. Экипаж летний никак не починим.
– Да какой я барин! – засмеялся сыщик и ловко запрыгнул на сено, пристроив рядом цветочные букеты и свёрток с подарком.
Повозка неторопливо катила по укатанной колее, и Митя, поддавшись порыву, разлёгся на сене, закинув руки за голову и рассматривая медленно проплывающие облака и кроны деревьев. Это было изумительно.
Идиллию момента разорвал звук автомобильного клаксона. Резкий, громкий и абсолютно неуместный.
– Кто ж там такой скорый? – обернулся возчик.
Митя тоже приподнялся с мягкого травяного ложа. Сзади за телегой пристроился блестящий красный автомобиль, шоффер которого неистово подавал сигналы. Самарин присмотрелся. Шофферка. Полина Нечаева.
– Ишь, какая стрекоза, – проворчал Фёдор и направил лошадку на обочину, освобождая дорогу.
Автомобиль с рёвом пронёсся мимо, подпрыгнув на ухабах и обдав Митю и Фёдора клубами пыли.
– Ездют тут… – беззлобно буркнул возчик и натянул повод, выворачивая лошадь и телегу обратно. – Пшла!
Знакомая розовая крыша поместья Абрамцево показалась через несколько минут. «Летом тут гораздо красивее», – отметил Митя, стряхивая с одежды сухие травинки и разглядывая утопающую в цветах усадьбу. Во дворе под тканевым навесом был накрыт белой скатертью стол, рядом в тени большого дуба расположились в креслах гости. Прислуга суетилась, бегая в дом и обратно с блюдами и приборами. Безмятежная, пасторальная картинка благополучного семейного отдыха нарушалась лишь радостными девичьими визгами. Соня и Полина обнимались и прыгали под немного укоризненным взглядом Анны Петровны. «Никаких разговоров о работе», – напомнил себе Митя, глубоко вздохнул и направился к гостям.
– И представьте себе – заходит он в тёмный будуар, как было оговорено, видит у окна силуэт, немедленно обхватывает за талию и начинает страстно целовать. И тут – раз! Включается свет – а у него в объятьях не мадам Русанова, а старушка Зубатова!
– С ума сойти, наша Зубатова!
– Воображаете, какая пикантная сцена? Это они вдвоём сговорились, чтобы Дарья Васильевна сыграла роль. А то мадам уже не знала, как от ухаживаний отбиться. Ну неприлично же замужней женщины так настойчиво домогаться, когда муж в отъезде. Конфуз вышел презабавный! Гости хохотали, прощу прощения, до колик. А Кобылин этот покраснел как помидор да и выскочил вон, только шпоры и сверкали.
– Боже мой, какая прелестная сценка! Надо же, скомпрометировал столетнюю старушку!
– Зубатова-то больше всех смеялась, думали, удар её хватит. Ещё и кричала ему вослед: мол, вернитесь, милый, я такой страсти уже лет семьдесят не испытывала. Куда там! Думаю, Кобылина мы ещё не скоро увидим.
– Ох, Ирецкий, у вас талант собирать самые неприличные анекдоты!
– Анна Петровна, ну вам же понравилось, я вижу!
– Всё же тут незамужние барышни, Владислав…
– Вот пусть и учатся тактике обороны от нахалов. В жизни всё пригодится!