Чтение онлайн

– Да, – отозвался Ганеман и подошёл к остальным. – Прекрасная картина, изумительная. Такие сочные цвета, яркий колорит… Слегка лубочного толка, но в этом и заключается ироничный подход современников. Правда, есть один нюанс…

– Какой же?

– Это подделка. – Ганеман извиняюще улыбнулся.

– Да как вы смеете заявлять такое! – вспылил Франк. – Вы невежда!

– Увы. Картина превосходно выполнена, но определённо она подложная. Разумеется, вы можете пригласить эксперта, я ведь лишь преподаватель. Но мой многолетний опыт говорит мне, что это крайне искусная фальшивка. А я редко ошибаюсь.

– Самарин, что за шоу вы устроили? Это намеренная провокация? Что за фокусы? – Адвокат отодвинул эмоционального кутюрье и выдвинулся вперёд.

– А вы, месье Франк, прямо коллекционер фальсификата. – Митя не обращал внимания на Левко. – Уже второй подлог в вашем доме. Осмелюсь спросить, вы сами-то настоящий?

Василий Иванович еле успел перехватить рвущегося вперёд модельера:

– Визит окончен. Покиньте дом, будьте любезны.

– Вы мне крайне помогли. Всего доброго.

– Я провожу, – произнесла до сих пор молчавшая мадам. – Правила приличия никто не отменял.

Левко остался в кабинете, что-то объясняя всё ещё негодующему Франку. Натали спускалась по лестнице с очень прямой спиной, лицо её было бесстрастным. Таким же, как несколько минут ранее, когда прозвучало скандальное заявление.

– У вас всё в порядке? – шёпотом спросил Митя.

Она коротко кивнула. Сыщик, не переставая идти, достал из-за пазухи маленькое фото Язвицкого и украдкой показал его Натали.

– Это он был в вашем доме в конце апреля и на последней выставке?

Она быстро опустила глаза и опять еле заметно кивнула.

– Спасибо, – прошептал Дмитрий. – Если нужна будет помощь, вы знаете, где меня найти.

– Орест Максимович, вы уверены? – спросил Митя Ганемана уже на улице.

– На девяносто девять процентов. Я видел оригинал, память у меня хорошая.

– Может, тогда и автора фальшивки назовёте?

Серые глаза Ганемана на мгновение метнулись влево и вверх, как будто он вспоминал что-то. Потом преподаватель пожал плечами и всё так же извиняюще улыбнулся:

– Вы таки преувеличиваете мои компетенции, Дмитрий Александрович.

– Что ж, ваши услуги и так оказались бесценными. Кстати, удивительное совпадение. Вы, оказывается, ранее были знакомы с Франком?

– Да, очень давно общались в одном кругу единомышленников. Я его хорошо запомнил.

– А он вас нет, как видите. Не находите это странным?

– Ничуть. – Ганеман пожал плечами. – Я ведь преподаватель, у меня отличная память на имена и лица. Не все обладают таковой, особенно когда речь идёт о событиях, давно минувших.

– Пожалуй. Ну, благодарю за содействие.

– Всегда рад помочь.

«Удачно вышло», – похвалил себя Митя. Но почему же не отпускает чувство, что он ухватил что-то важное, но совсем не относящееся к делу?

– Животное своё заберите, мешает, – проворчал Горбунов, отпихивая ногой полосатого кота, который упорно лез обратно к обнаруженному телу.

– Это не наш, – сообщил лакей Илья, и его узкое длинное лицо вытянулось ещё больше. – У нас только собака.

– А чего он тогда так к барыне ластится?

– Да кто его разберёт?

– Валериана. – Глеб Шталь принюхался к кружеву платья дородной купчихи. – Щедро полил. Странно, что сюда все кошки с округи не сбежались.

– Всё равно унесите. Как тут работать?

– Погоди, Семён. – Митя погладил кота, и тот сразу ткнулся лбом в подставленную ладонь. – Кот – часть композиции. А значит, живая улика. Придётся его приобщить к делу. Вот что, Илья Егорович… Будьте добры, отыщите в доме старую корзину и немного требухи или печёнки.

Кот словно этого и ждал. Сразу прыгнул вслед за куском еды на дно корзины, был накрыт крышкой и отнесён недовольным Семёном в служебный автомобиль. Осматривать место преступления без постоянного мельтешения усатой морды стало гораздо проще.

Старая усадьба на окраине Москвы была выстроена с купеческим шиком. Цвета яичного желтка, с белоснежными резными наличниками, она пряталась от посторонних взглядов за густой листвой тополей и сирени. С улицы почти невозможно было разглядеть ни мраморного фонтана во дворе, ни пышных цветников, ни просторной террасы с круглым столом, ни трупа хозяйки, за этим столом восседавшей.

– И как он её сюда перетащил-то? – удивлялся Горбунов. – Экая сдобная баба. В ней пудов десять, не меньше. Почти как моя Надька.

– Не перетаскивал. – Глеб Шталь, пыхтя, выбрался из-под стола, за которым сидела купчиха. – Навскидку следов волочения не вижу. Скорее всего, здесь и умерла. Там каркас опять под платьем, но установлен уже после смерти. Его-то я сниму, а вот с телом втроём не справимся, надо подмогу вызывать.

Вернувшийся после разговора с лакеем Митя подтвердил, что барыня Лидия Потаповна из дома со вчерашнего дня никуда не отлучалась. И, судя по всему, так и умерла, сидя за столом.

Картина из общения с прислугой вырисовывалась следующая. Пару-тройку недель назад у купчихи Лидии Сушкиной, вдовы тридцати двух лет, появился тайный воздыхатель. Не то чтобы раньше претендентов на пышную красавицу не водилось, но все попадались какие-то плюгавые и косноязычные. А этот был особо настойчив и велеречив. Не раскрывая своего имени, поклонник через мальчишек-посыльных заваливал Лидию Потаповну пышными букетами, коробками шоколада и ромовых бисквитов, до которых вдовая купчиха была особо охоча. А ещё писал письма, в которых весьма цветисто воспевал и Венерины формы предмета обожания, и её необыкновенную красоту души.

Вдова, как говорится, поплыла по волнам любви. И страдала лишь от того, что не может ни выразить ответных чувств, ни узнать хотя бы имени таинственного обожателя. И вот в очередном письме поклонник сообщил, что намерен в выбранный день открыться и явиться воочию. А также прислал платье – вот это самое, синее, бархатное, в котором её и нашли, – намекая, что изысканный наряд как нельзя лучше подойдёт к свиданию. И ещё попросил отослать прочь прислугу, дабы холопские уши дворни не слышали соловьиную песнь влюблённой пары. А петь они будут громко и страстно. До утра.