Чтение онлайн

— Харламов! — позади раздался крик Его Сиятельства…

— Харламов!

Клянусь, я не ожидал что так будет. Едва заслышав крик Дмитрия Ивановича Садовникова, я ожидал что в следующую секунду получу в спину заряд такой высокоуровневой магии, что никакие щиты не спасут. Потому что… ну потому что он же князь, ядрёна мать! Он же глава рода! Самого, сука, сильного в этом городе!

И кто же знал, что этот чёрт ни капли не одарен?!

Чисто на рефлексах, я резко развернулся и наотмашь махнул веслом, — даже не целился. Попал ребром Его Сиятельству чуть пониже скулы, а тот от удара, — херак! — и головой об косяк приложился. Язык вывалил, затих как-то подозрительно и на пол сполз.

А уже в следующее мгновение я услышал крик души, — и это не фигура речи, — покойного графа Голубицкого:

— Ты это сделал! Спасибо, Харон! Спасибо! А ну иди сюда, старый ублюдок!

— Ой, — прокомментировал ситуацию Мендель.

Князь помер.

Неловко получилось. Но… нет! Понятное дело, что рано или поздно мне пришлось бы до него добраться, и дело обязательно закончилось бы смертоубийством. Почему? Да потому что. Во-первых, такой человек никогда бы не отказался от власти добровольно. А во-вторых, дело всё-таки личное, — пусть и не моё. Лысый Опездол страстно жаждал кровной мести, и подсунуть ему вместо желаемого куцее раскаяние вместе с обещанием никогда так больше не делать — вообще не вариант.

Но вот конкретно сейчас это как будто бы неуместно. Сейчас это больше напоминает разбойное нападение, и план пошёл совсем не туда.

Ведь как оно должно было быть? Все из себя справедливость и благородство, мы должны были публично призывать князя к ответу, нервировать его, язвить, загонять, заставлять ошибаться и так далее и тому подобное.

Предположительный финал: от Садовникова все отвернулись, — и даже любимая кошка больше не приходит гладиться, — город бурлит негодованием, а сам Сиятельство как загнанная крыса забаррикадировался в своём особняке, грызёт ногти на ногах и судорожно помышляет о бегстве. Тут входим мы, Андрюха произносит пламенную речь и лично расправляется с убийцей своего отца. Музыка, танцы, салют.

А что мы имеем по факту? Случайно пробитую голову. Бытовуха, как она есть.

— Вадим, затащи тело в комнату.

— Я?!

— Меньше слов! — попросил я и задумался. — Так…

Голос Андрея Голубицкого уже зазвучал на весь княжеский особняк. Системник запустил видео и прямо сейчас аристократы Нового Сада узнают для себя новое и интересное. И как бы теперь всё переиграть? Да так, чтобы поинтересней? Хмм… а что, если… что, если Дмитрий Иванович не смог выдержать позорного разоблачения? Что если он, сгорая от стыда, ушёл огородами?

О-хо-хо! А ведь так даже лучше! Ведь такая реакция будет означать, что все Андрюхины слова — чистейшая правда.

А что было с князем дальше люди сами придумают. Скитался он, например. Думал, размышлял о своём поведении, выхватил от Вселенной парочку катарсисов и начал новую жизнь. Можно будет даже слушок пустить соответствующий. Мол, в Рубежном вашего князя видел, деревянными членами торгует.

Вариант? Вариант.

— А где? — спросил я вслух у самого себя.

Огляделся, аккуратно перескочил через Садовникова, — Вадим уже затащил его тушку на середину комнаты, — и выглянул в коридор. Пусто. Подкрепления гвардии пока что нет и это радует. А не радует то, что вместе с тем нету и нашего провожатого. Парнишка-привратник дождался удобного случая и покинул нас даже не попрощавшись.

Ладно…

— Тебя как зовут? — обратился я к системнику.

— Тимофей.

— Работаешь здесь?

— Да.

— Дом знаешь?

— Знаю.

— Отлично! Тогда, Тимоша, предлагаю тебе сделку. Но сразу предупреждаю, что отказываться нельзя! Короче, слушай…

Договор был следующим: Тимофей забывает всё, что видел и слышал после того, как злые негодяи заставили его включить запись Голубицкого. Это во-первых. Во-вторых, выводит нас из особняка через запасный/чёрный/служебный выход и/или вход. А в-третьих…

— Камеры в доме есть?

— Есть.

— Отключии-и-и-и, — тут я завис и меня, что называется, осенило. — Стоп! Не отключай! Сотри запись вплоть до этого момента, а дальше пускай пишет.

— Понял.

— Вадим Евграфович, дружочек! Нам срочно нужна гвардейская форма! Быстрей-быстрей, времени мало!

Легенда про стыд и бегство слишком хороша, чтобы не докрутить её до максимальной правдоподобности. Так пусть же на записях с видеокамер будет видно, как Садовников сам, своими собственными ноженьками, бежал из особняка в компании двух гвардейцев. Как это провернуть?

Да известно как. Всё-таки дар у меня непростой. Широкого, так сказать, профиля…

— Тише-тише-тише, — Арсений Михайлович погладил Лизу по голове. — Всё хорошо…

— Не хорошо! — проорала та сквозь слёзы. — Вообще не хорошо!

— Да всё нормально будет с твоим Хароном, — Карякин аккуратно отодвинул девушку, потому как плечо его уже совсем промокло. — Давай лучше чайку попьём, а?

Одетая в пышное бальное платье, Лиза приехала в офис «Такси Харон» примерно десять минут тому назад и по первой была спокойна. Назвалась сестрой барона Менделя и спросила, где может найти Арсения Михайловича, — дескать, может доверять только ему. А вот потом сорвалась в настоящую истерику. В основном кричала о том, что её мужа арестовали и о том, что князь Садовников старая похотливая сволочь.

Чтобы расшифровать этот поток сознания Карякину потребовалось какое-то время, но по итогу для себя он вынес множество интересных открытий:

Первое — у Харламова есть жена. Что уже как бы нихрена себе новость; хоть бы сказал между делом.

Второе — князь Нового Сада хотел, чтобы жена Харламова стала его женой, и на этой почве у них возник конфликт. Более мелкие подробности тонули в сопливом бормотании госпожи Мендель, и не были так важны как «третье» и «четвёртое».

Третье — Харламова арестовали.

Четвёртое — за финансовые махинации.

— Ой-ой…

Как человек предпенсионного возраста, который уже смирился с тем, что работать ему предстоит до конца жизни, Карякин очень ответственно относился к уклонению от уплаты налогов. Это маленькое хобби доставляло ему ни с чем несравнимое удовольствие сродни религиозному экстазу. Опрокинув город даже на скромную трёхзначную сумму, Арсений Михайлович чувствовал себя живым. И речь сейчас не только о чём-то материальном. Поверхностном, так сказать, наносном. О нет! Именно в этом Карякин видел своё Высшее Предназначение.

Вот только не совсем понятно теперь: то ли выносить все документы из бухгалтерии в какое-нибудь укромное место, то ли уничтожать их, а то ли подмести огоньком по всей мойке и устроить случайный пожар.

А решать надо срочно.

— Будем пить чай, — Арсений Михайлович наконец-таки сумел усадить Лизу на стул. — С ромашкой. Для нервишек полезно.

С тем Карякин воткнул чайник закипать, и под видом поиска сахара направился искать что-нибудь горючее, да только не успел.

Дверь в офис отворилась без стука, а на пороге стоял он…