Чтение онлайн

— Да не за что, — улыбнулся я. — Не могу сказать, чтобы это было очень трудно.

— Не скромничайте.

— Да я и не пытался даже. Другое обсудить хочу. Предлагаю вам выбор, Семён Андреевич. Если вы хотите всласть поиграться с князем в пыточной, то придётся немного подождать. К великому сожалению, не могу устроить это прямо сейчас; ослаб. Но если вы уже достаточно отомщены, то предлагаю вам проследовать на перерождение, а князя оставить здесь. Уж кого-кого, а Дмитрия Ивановича точно ждёт взвешивание.

— Хм-м-м…

Тут сверху раздался слабый, но довольно шустро приближающийся крик, и Садовников аки мясная комета рухнул с небес на землю.

— Я могу немного подумать? — спросил граф.

— Да без проблем. Когда мне лучше всего зайти за решением?

Граф задумался. Поглядел на закатное солнце, посетовал что потерялся во времени и что «здесь всегда так», а затем спросил:

— А у вас там сейчас, в настоящем, сколько времени?

— Дело к ночи.

— Тогда заходите по утру, Харламов.

На том и решили. Из метафизики я вынырнул в тот самый момент, когда мы уже подъезжали к стоянке и… чёрт! После приезда из Столицы я не нашёл времени, чтобы сюда заскочить. А зря, по ходу. Только от зажёванного тестомесом Тинки-Винки слышал, что всё изменилось, но даже представить себе не мог насколько.

Во-первых, у гоблинского поселения появилось зарево. Настоящее, блин, городское. Во-вторых, плоты с походными палатками вокруг крепости преобразились в настоящее жильё. Превратились пускай не в избы, но в полноценные такие сарайчики из досок. В-третьих, запах. Привычный болотный букет из тины, мха, плесневой кислинки и сероводорода теперь мерк по сравнению с ароматом свежего хлеба и жареного мяса, которые намертво встали в неподвижном влажном воздухе.

Дальше — крепость. Гоблины реально начали обжигать кирпичи, и кое-где по низу деревянный частокол уже был скрыт под кладкой. Да, кирпич в кустарном исполнении был страшненьким. Грязно-коричневый, с вкраплениями какой-то грязи, но он был!

Ну и самое сильное откровение случилось со мной, когда подъёмный мост рухнул и мы заехали на территорию крепости.

Что было здесь раньше: моя изба по центру вытоптанной поляны, а кругом сплошь гоблинские гнёзда. А что теперь? Срубы, срубы, срубы. От крохотной площади, на которую мы заехали, в стороны расходились настоящие улицы. А в окнах некоторых домов я сразу же спалил электрический свет, что вообще вышка по меркам болотных поселений. Будущее постучало гоблинам в двери…

Да, Лысый Опездол проделал колоссальную работу. И дело даже не в том, что у Андрея было неограниченное по меркам простых смертных количество денег. Он ведь всё это придумал. И, что немаловажно, захотел.

А вот и он, к слову.

Стоит, встречает в компании своих людей. Серьёзный такой, сосредоточенный.

— Ваше Сиятельство! — сперва я помог спешиться Лизе, а потом и сам спрыгнул с оленегатора. — А вы тут, смотрю, город-сад отгрохали! Впечатлён!

— Как прошло? — граф пропустил мою похвалу мимо ушей.

— Не совсем так, как мы планировали изначально, но всё равно неплохо. Глянь-ка воо-о-он туда.

К этому моменту я уже отпустил контроль над зомби Димоном, и тот безвольно повис на упряжи, как марионетка на ниточках. Понять, что за эмоцию испытал Голубицкий глядя на него сложно, — серьёзно, — но явно что пытался сдержаться от ярких проявлений. Несколько секунд внутренней борьбы прошли в молчании, а потом:

— Спасибо, — лысый протянул мне руку.

— Влады-ы-ы-ыка! — тут из-за ближайшей избы выскочил Додя и понёсся мне навстречу.

Интересно… и очень-очень внезапно. Ведь последний раз, когда я видел Верховного Жреца, у него была только одна нога. Точно! Могу поставить на это всё что угодно, и эффект Манделы исключён.

Сперва мне подумалось об альтернативной физиологии гоблинов и о том, что раз уж зеленокожие умеют впадать в анабиоз, то может им и конечности регенерировать под силу? А потом пригляделся повнимательней.

Сэр Додерик бежал на протезе, в котором угадывался жуткий кадавр из швейной машинки, миксера, колышков от палатки и резиновой галоши. И так это всё ловко работало. Колено сгибается, стопа тоже…

— Владыка, ты вернулся!

— Откуда у тебя нога? — вместо приветственных объятий сразу же спросил я.

— Это? — гоблин поглядел на протез. — Игорь сделал.

— Серьёзно?

— Ага! Это ты ещо руку вождя не видал, Владыка!

Понятненько… Значит починка магнитофона — это не разовая акция, и чем дальше, тем наш Избранный становится всё Избранней. Так что надо бы, наверное, уделить гоблинёнку побольше времени и внимания. Направить его таланты в нужное русло, так сказать.

Вот только не сегодня.

— И всё же? — спросил Андрей. — Как прошло, какие итоги, что будем делать дальше? Предлагаю собирать совет немедленно. В большом зале уже всё готово.

— В большом зале? — улыбнулся я. — А у нас теперь и большой и малый есть?

— Пойдём, я покажу…

— Стоп! — остановил я Голубицкого. — При всём уважении, Сиятельство, но завтра. Всё завтра, а сегодня я устал дальше некуда и… кста-а-а-ати! А точно ведь! Позволь представить тебе Елизавету Евграфовну Харламову.

— Што? — до сих пор Лиза молча переваривала происходящее, и только тут начала реагировать на внешние раздражители.

— Или Харламову-Мендель? — уточнил я. — Мы ведь насчёт фамилии не успели договориться. И про семейный бюджет не условились. Ты как вообще, Лиз, работать собираешься?

— Я… Э-э-э… Я…

— Короче, Андрюх, — я перевёл взгляд на графа. — Я тут внезапно женился и у меня сегодня брачная ночь, так что не обессудь. Всем спасибо, ребят! Увидимся завтра!

С тем я взял дезориентированную Елизавету Евграфовну под ручку и повёл к своей избе. Да, возможно, баронесса не так представляла себе романтику, но… раскладушка — это ведь как минимум интересно. А как максимум — у нас есть трон. Аристократки ведь должны любить троны, верно?

Над стоянкой Разящего Весла забрезжил рассвет. Маленький город потихоньку оживал. Мужчины-гоблины менялись на посту дозорных, женщины с плетёными корзинками собирались в поход за жабами к завтраку, а на центральной «площади» уже суетился Верховный Жрец.

Дверь избы отворилась и на улицу вышла Елизавета Евграфовна Мендель.

Внешне девушка была похожа на коллекционную фарфоровую куклу, с которой поигрались собаки. Косметика смазана, волосы на затылке сбились чуть ли не в валенок, бретелька пышного платья спадает с плеча, а в глазах прострация человека, который побывал на волосок от гибели. И по всему видно, что на долю Её Благородия только что выпали какие-то тяжкие испытания, однако духом она не пала — по лицу блуждает едва заметная улыбка.