Чтение онлайн

Ну а самое главное — это татуировки. Гоблин был забит настолько, что так сразу и не поймёшь, какого цвета у него кожа.

Однако поведение его максимально расходилось со внешностью. По идее столь неформальный товарищ должен быть наглым, развязным и по тупому бесстрашным. Одним словом «неформальным». Этот же мялся, стеснялся, всеми силами старался занимать в пространстве как можно меньше места, и явно что боялся заглянуть мне в глаза. И даже говорить сам за себя не стал:

— Его зовут Портак, Владыка, — представила гоблина Шампурелла. — Городские кланы единогласно выбрали его своим лидером.

— Вот как?

— Да, Владыка. И я полностью разделяю их мнение.

— Хм… и за что же ему такая честь?

— За добросовестность, Владыка, и за бескорыстие. За доброе сердце и живой ум. За интеллигентность и…

Шамурская продолжила перечислять бесчисленные благодетели Портака, а я, признаться, не знал как на это реагировать. С одной стороны улыбнуться хочется, а с другой — вдруг я чего-то не знаю?

— … во время пути мне довелось плотно пообщаться с этим господином, и я ответственно заявляю, что не знаю более достойных гоблинов, Владыка, — не будь дурой, Шамурская заметила в моих глазах немой вопрос. — И пусть тебя не смущает его внешний вид, Владыка! Вплоть до самого Исхода, пока гоблины были относительно свободны, господин Портак работал в столичной общине учителем. И многие из тех, кого ты видишь перед собой в этом зале, умеют читать и писать лишь благодаря ему.

— Да! Да! — подтвердила толпа. — Это действительно так, Владыка!

— Кхм, — прокашлялся я. — Это очень достойно, господин Портак. Но позвольте всё-таки задать вопрос. Что означают все эти ваши татуировки?

— Владыка, дело в том, что…

— Ваше Благородие, — перебил я Шамурскую. — Пусть сам ответит.

Портак от такого запаниковал и даже отшатнулся на пару шагов. Однако сумел взять себя в руки, исполнил какую-то незамысловатую дыхательную гимнастику, вышел вперёд и слово молвил:

— Владыка, — сказал он. — Это может показаться странным, но я не выбирал эти отметки, — а голос у Портака был приятный; и дикция такая, какой могут позавидовать актёры озвучки. — Я получил их в наказание за то, что не предал своё ремесло даже после того, как всех нас заперли на той злосчастной свиноферме. Ночами я продолжал учить наших детей письму и счёту, — тут на глаза Портака навернулись слёзы. — И… И… И…

— Продолжай, пожалуйста.

— И гвардейцам, — тут гоблин осёкся, всхлипнул и утёр глаза. — Простите. Гвардейцам это не понравилось, и с тех пор во время общего отбоя они уводили меня на пытки. Племянник одного из наших тюремщиков как раз учился на пирсинг и тату-мастера, а потому моё тело было использовано в качестве живого холста.

— Ага, — кивнул я. — То есть получается, что «Портак» это твоё рабское имя?

— Которое я хотел бы оставить в память о том, что мне довелось пережить. Если вы не против, Владыка.

— Воля твоя, — сказал я и встал с трона. — Но знай, что отныне вам придётся уживаться с людьми несмотря на все былые обиды. Со СВОИМИ людьми. Поверь, отныне вокруг тебя таких будет много. Всё изменилось, Портак! Теперь ты часть клана, и за одно лишь это я готов разорвать глотку любому, кто посмеет угрожать тебе. А хотя… зачем? Ведь лучше сделать так, чтобы ты и сам смог постоять за себя, верно?

На ходу призвав весло, я спустился с небольшого деревянного постамента на три ступеньки.

— Скажи мне, Портак, ты одарён магически?

— Не имел такого везения, Владыка.

— Отлично. Тогда подойди ближе, — я перевёл взгляд на Батяню с Розочкой. — И вы тоже. Начнём ритуал!

Городские затаили дыхание и наблюдали за тем, что произойдёт дальше. В полной тишине три гуманоида приблизились ко мне вплотную. Розочка по привычке собиралась бухнуться на колени, но я её остановил.

Достаточно с этим, закончили. Пока я прогибал под себя дикарей это было уместно, но учителя «младших классов», и уж тем более старого-доброго Батяню… не-не-не, не стану я этого делать. Пора бы уже шагнуть в сторону не только цивилизованности, но и светскости.

— Во имя Разящего Весла! — крикнул я, закрыл глаза, извлёк из собственной метафизики сразу три шарика-дара, а затем начал вживлять.

Мельком подумал о том, что часто жалуюсь, мол, «опять слил энергию», «опять разрядился» и всё такое в том же духе. А ведь на самом-то деле… всё не зря. Пусть сам я по уровням до сих пор не продвинулся, зато как окрепло моё окружение. Один Мендель чего стоит. А Додя? Шамурская? Удальцов? Маленькая армия, блин!

Но к делу. Невидимые ни для кого, шарики-дары воспарили над моей ладонью, а затем неспеша двинулись навстречу своим новым владельцам. И тут:

— Удальцов, твою-то ма-ААА-аа-ААА-аать!

Думаю, этот крик был слышен не только в большом зале, но и по всей стоянке. Следом за ним раздался характерный звук, с которым Женёк берёт разгон, а дальше непечатная брань Карякина.

Причём брань постепенно начала приближаться. Она становилась всё громче и громче до тех пор, пока двери большого зала не отворились и на пороге не появился Карякин. Внутрь ударил столб света, в котором заиграла крупная пыль, а я приоткрыл один глаз и оценил настроение Арсения Михайловича. По всему было видно, что старый чёрт хочет крикнуть: «Харламов!» — а затем начать меня отчитывать.

Однако!

Мы с Карякиным уже подробно пообщались на эту тему, — он больше не старший по подъезду. Да и опыт работы в качестве подчинённого, должно быть, дал о себе знать.

Проглотив злость, дядь Сеня тихо сказал:

— Извините, — закрыл за собой двери и бочком-бочком начал протискиваться вдоль по стене.

Я же закончил ритуал, и улыбнулся новым одарённым.

— Понимаешь? — сперва спросил я у Розочки.

— Понима-а-аю, — с этой своей безалаберной улыбкой протянула она. — Спасибо, Владыка.

— Понимаешь? — тот же вопрос теперь был адресован Батяне.

Явно ошалелый вомбат молча кивнул.

— А ты, Портак? Понял, что произошло?

— Это… Это… Это, — гоблин аж задыхаться начал от возбуждения. — Это невозможно…

— Возможно, — я похлопал его по плечу. — А теперь иди и продемонстрируй всем свои новые способности. Только подальше от стоянки, чтобы не сжечь здесь всё к чёртовой матери. Договор?

— Да.

— Отлично. Все свободны! — крикнул я. — Кроме тебя, Батянь. Задержись, пожалуйста, разговор есть.

Попискивающий от восторга Портак чуть ли не бегом направился к выходу, Шампурелла и остальные вслед за ним. Минута, две, и большой зал практически опустел. Дядь Сеня за это время немножечко остыл, но не смирился.

— Итак?

— Итак, б***! — начал Карякин. — Харон! Какого чёрта ты не сказал мне, что в Столице вы встретили мою дочь!?

— А зачем?

— То есть «зачем»!?

— Чтобы ты переживал, пока они в пути?

— Я… Не… Я должен был знать!

— А я решил по-своему, — пожав плечами, вместо трона я уселся за общий длинный стол. — Если тебя не устраивает этот ответ, то вот тебе другой: забыл.