Влюбляться запрещено
Шрифт:
Когда имеешь дело с А.Г.Н.И.Е.Й., знакомишься с самыми разными видами искусства. Некоторыми я, благодаря ей, и сам в совершенстве овладел. Искусством взрывного гнева, к примеру. Я, блин, двигатель внутреннего сгорания!
— Че за лямбда?.. — выдыхаю на разгоне упавшим голосом. А после уже во всю глотку реву: — Что творишь, чеканутая?!
— А ты думал, я не понимала, что ты явишься? — распускает в свою очередь горло Филатова. Распускает лишь потому, что есть необходимость перекрикивать музыку. Так-то гадина улыбается. — Ты ведь не упускаешь возможностей, Нечаев? Так вот знай: я тоже! Не на ту напал, гангстер кроенный!
— Да похрен, — толкаю грубо. В следующую секунду уже на Яббарова смотрю. — Какого лешего ты застыл? — гаркаю, сокрушаясь из-за заминки. У нас не так много времени, а этот болван, пребывая в полной прострации, только руками разводит.
— А че делать-то?..
Меня тотчас охватывает ярость. Рвет изнутри — все на своем пути снести готов. Лишь многолетняя Нечаевская дрессировка помогает оставаться в клетке стального самообладания, не доводя эту сталь до температуры плавления.
— Я прошу прощение, а ты уху не ел ли? — выписываю жестью, но на отвались. И распоряжаюсь: — Делай, что должен!
Последнее — девиз по жизни. От отца впитал, Драконам своим передал. И Яббар, конечно, с первой подачи принимает посыл — вратарь же. Ну а над тем, насколько наша миссия в принципе абсурдна, мы, естественно, мозги не ломаем. Рано.
Кивнув, Китаец принимается за имитацию внушительности прикладываемых усилий. Поворачивает голову влево, дурковато вытягивает губы в трубочку и нарочито бурно выдыхает. А уже после этого, взяв прицел на А.Г.Н.И.Ю., хлопает в ладони и так же демонстративно растирает их.
В очередной раз скрипнув зубами, наблюдаю, как боец драматического искусства бросается к его королеве.
— Вот это схватка! — выкрикивает Рацкевич, как по мне, преждевременно.
Филатова ведет себя запредельно уверенно. Все движения выверены и легки. Эта клятая цепь скользит по ее изящным кистям, будто змея. Стоит Яббарову оказаться рядом, она, словно сама собой, поднимается в воздух и атакует. Своеобразные звенья метательного орудия со свистящим звуком опутывают руку пацана. Рывок, и он падает, даже не успев понять, что случилось.
Если честно, хлебнуть ухи в тот миг доводится всем. Мне в том числе.
Что за раскудрявый?..
Пока мы сглатываем и прочищаем видимость, Филатова дерзко и ловко сваливает на пол следующую жертву — ошарашенного Рацкевича.
The show must go on!
Бес ее знает, где эта А.Г.Н.И.Я. обучалась, но ведет она себя, словно опытный боец.
И нет, это не глюки матрицы. Это читы в реальной жизни [13] .
— Хватит рамсить! — кричу, агрессивно двигаясь в сторону устроенного Филатовой беспредела.
13
Читы в реальной жизни — это мемная фраза, которая используется для описания ситуаций, когда кто-то добивается успеха или делает что-то невероятное, как будто используя чит-коды из компьютерных игр.
Взглянув на меня, она загорается невиданной ранее злостью.
— Ты к чертям достал меня! — вопит, направляя свою гребаную цепь на меня.
Совершая несколько стремительных движений, лавирую, как на льду. Расставляю руки и скидываю пальто, но, прежде чем, взмахнув им по воздуху, успеваю накрыть летящее в меня орудие, проклятое заряжает мне по голове.
Основной удар приходится в боковую часть. Чуть мягче хвост цепи оплетает затылок. В воздухе при этом формируется такой звон, как будто мой котелок чугунный и пустой.
«Ему не хватило скорости…» — последнее, что я хотел бы оставить на своей могильной плите.
— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, — слышу молитву.
Вот только не в формате заупокойной службы, а в виде демонического троллинга от самой Филатовой.
Пропела ли она это в реале? Да!
С бешеным ревом выпускаю боль, которая слепит глаза.
«Реакция, сын. Контроль и реакция. Это очень важно. А в решающий момент — главнее всего», — слышу голос отца.
Праведный гнев превращает меня в Кинг-Конга. Люди, колонны, свисающие с потолка занавески, столы с закусками, сцена, шары, экран — все кружится, сливаясь в симметричные трехконечные узоры калейдоскопа. Но я шагаю вперед и ловлю ладонью цепь. Филатова тянет, намереваясь и меня сорвать с ног — это злит еще сильнее. Намотав звенья, дергаю в свою сторону. Она хитрая — отпускает раньше, чем моя сила заставит ее рухнуть.
Швырнув цепь Набиеву, чтобы забрал с собой как вещдок, пошатываясь, шагаю назад.
Вспышки в глазах — видимость продолжает плыть. Что в целом неудивительно, в башке ведь нарастает давление и появляется пульсация. Сам череп при этом словно в тиски зажимает — ощущение, что вот-вот лопнет, в наличии. В ушах возникает шум, и ко всему еще каждый внешний звук отбивается глухим эхом.
Чтобы сохранять равновесие, я, черт возьми, вынужден концентрироваться.
Сотрясение, что ли? Реально?
После всех злоключений вот так просто… Из-за какой-то девчонки!
— Поймать дрянь! — отдаю жесткий приказ.
И с этим приказом банку с тараканами начинает трясти. Разверзается непостижимый хаос. Вальпургиева ночь в ноябре.
Какая-то ерунда мелькает в воздухе. Поворачиваюсь, чтобы отбить, и за мгновение с поражением осознаю: этот снаряд — долбаное пирожное-корзинка!
— Очумели, твари?!
Пока я с рыком стряхиваю с пальцев крем, в грудак прилетает второй десерт. Вскидываю голову, чтобы выцепить борзого нападающего. Ей оказывается та самая нервозная девчонка, которую Филатова просила пригласить на медляк.
И вот что ей сделаешь, а?
— Набиев! Займись! — типа у него уже есть подход.
Но все фигня… Следом за несчастной, которую Марат уже взялся успокаивать, за сладкий стол берется вся ясельная группа! Каждая вот эта едрена вошь подрывает своими жалкими ручонками по пирожному и бросает его в нас. Естественно, что за всеми не уследить! Говнозистов слишком много! Через три минуты крем можно найти на моих берцах, брюках, пиджаке, жилете и, черт возьми, голове. Остальные «козырьки» выглядят не лучше — кепки-то мы поснимали, едва отпала необходимость в конспирации.
А вот оставшаяся без цепи А.Г.Н.И.Я. вновь само величие. Роскошный силуэт! Подбородок — вверх, плечики — назад: стойка совершенства. Статуя, мать ее, Свободы!
Какое голосование, ля? Вот она, звезда вечера! Выносите награду!
Прискорбно, что нам к этой звезде приходится продираться через самые настоящие тернии.
— Не трогайте ее! — снимается вдруг с предохранителя ссаный герой Пенцарский.
Ни дать ни взять, Пенислав!
— А вот это неожиданно, — ухмыляюсь я. — За год два куба в груди прибавил, и поглядите-ка, обрел веру в себя. Снова в защитники заделался? Поверь, у тебя ведь для этого даже толстая кишка слишком тонка! — высмеиваю, с трудом справляясь с воспламенившимся сию секунду нутром. — Бройлеров в первую очередь на вынос, — распоряжение отдаю громче и тверже. А потом и вовсе горланю во всю глотку: — За работу! Пирожные, трах-тибидох, закончились! — в злости пинаю скинутое ранее пальто.