Чтение онлайн

Приходится поднапрячься. Зарываюсь все глубже, под свернутый с подозрительной аккуратностью свитер залезаю и… натыкаюсь на знакомую плотную полоску.

— Да! Да! — едва ли не ору на радостях. Смех сам собой наружу проталкивается. Внутри ведь бомбит от адреналина. — Это мой трофей! — бездумно расцеловываю выдернутый из-под завалов браслет. На мгновение забываю, что он может быть заразным. Глаза так сверкают, что чуть не слепну. — Мой победный артефакт! Мой козырь безусловного и тотального влияния!

На этом, по идее, стоило бы притормозить. Взять браслет и тихо смыться, не оставляя лишних следов. Но, блин… Накопленная злость так клокочет внутри, что тело попросту не слушается. Выудив из сумки ножницы, принимаюсь воплощать свой изначальный замысел: делаю огромные надрезы в свитере и джинсах Егорыныча. Боже мой, кромсаю все, что под руку попадется!

В голове гул стоит, аж дурно становится. Сама не верю в то, что творю! Получаю несравнимое удовольствие. Но… Это чувство все же по большей части гадкое. С флером той самой тошноты.

Сугубо на характере довожу свою маленькую месть до конца.

И только потом уношу ноги.

Дома еще долго не могу прийти в себя. Меня то распирает от веселья, то пробирает страхом. Дрожь и смех чередуются, а то и вовсе сходятся в какой-то сумасшедшей связке.

Егор Нечаев: Филатова!!!

Егор Нечаев: Чтоб тебя, гребаная стерва!

Егор Нечаев: Пиши прощальные письма. Рассвет не увидишь.

Егор Нечаев: Я иду за своим.

Я поежилась и, прикусив кулак, захихикала.

Ну и дурак!

Пусть угрожает, хоть треснет! А я не то что отвечать… Даже реагировать на драконий рев не стану! Тоже мне мститель! Не на ту напал!

— Пшел вон, — толкаю с презрением.

Запихиваю браслет под подушку, выключаю лампу, сворачиваюсь клубком и подсовываю ладошки под щеку. Таращась в вязкую темноту, медленно и глубоко дышу, пока ритм не выравнивается.

Но уснуть, увы, получается не сразу.

Сердце колотится, когда думаю о завтрашнем дне. Нечаев ведь не исчезнет. Завтра появится. Обязательно. Учитывая степень тухлой драконовской злобы, нетрудно догадаться, что в отместку мне выкинет нечто неординарное.

Ну и пусть! Пусть! Я прятаться не буду! Выбесит меня, еще больнее ударю!

Разрабатываю варианты до тех пор, пока не проваливаюсь в сон.

Вытаскивает меня из него шорохи. Плывущее сознание пытается уловить источник, но делает это настолько лениво, что дальше вопросов процесс не продвигается.

И вдруг… В лицо бьет резкая вспышка света!

«А-а-а-а-а-а-а-а!» — ору я мысленно, стремительно вырываясь из лап Морфея.

Сердце влетает в горло. Легкие, скукоживаясь, с такой жадностью используют кислород, словно он последний. Кожу накрывает липкий холод. Гроздьями сыплет мурашки.

Господи, я вся в пупырышку! Бери и лопай!

Распахиваю глаза и тут же натыкаюсь на белое зарево.

Не сразу соображаю, что исходит оно от мобильного. Однако в ужас приводит вовсе не это. А то, что этот мобильный над моей головой держит Нечаев.

Боже мой… Боже мой… Боже мой…

Бабочки-зомби выходят на охоту, сжирая мне внутренности, едва его суровую рожу вижу. Еще секунду назад спящие нервы взрываются огненными нитями.

— Какого лешего?! — выдыхаю на эмоциях, но почти беззвучно, потому как голос пропадает. Пока всеми мыслимыми и немыслимыми путями возвращаю себе возможность говорить, понимаю, что Егор не нависает надо мной, как изначально показалось. Он… Он роется в моей прикроватной тумбочке. Вообще озверевший?! Свирепо скрипнув зубами, нащупываю висящий с другой стороны кровати зонт-трость, прихватываю покрепче и обрушиваю на пустой котелок врага серию злобных ударов. — Совсем с катушек слетел?! Дубина чешуйчатая! Я сейчас заору!

Удары, к моему величайшему сожалению, не особо ощутимыми получаются. Больше тянут на назойливое постукивание. Егорыныч, не прекращая копаться в моих вещах, весьма вяло отмахивается.

— Вперед, мыльница. Ори, — заряжает с полным равнодушием. — Пусть все меня здесь увидят.

Я прикусываю язык. С адовой силой прикусываю! Потому как умом понимаю, что светить его перед родителями нельзя. Они же не поверят, что это чудище само приперлось! Только проблем наживу. Закроют до старости. Как пить дать, закроют!

Сглатывая, пытаюсь тормознуть критический распад на атомы, который проживаю только лишь глядя на примостившегося у моей кровати уголовника.

Да что со мной нет так?! Почему я разваливаюсь, как побитая искрами шаль?!

Сердце, сволочь, выстреливает так, будто у него там личная катапульта. А ребрам, что делать?! Эти же все на чем я держусь!

Кожу жжет и холодит. Жжет и холодит.

Еще и моль эта… Господи… Нет же… Зомби!!! Они вместе с Нечаевым достали! Я, блин… Я отменяю апокалипсис!

Оставив зонт, бросаюсь на верзилу с когтями.

Он роняет телефон. Но лишь для того, чтобы освободить руки.

— Убирайся! Вон пошел! Чтоб тебя! Межгалактический гуманоид! — тарахчу разъяренно, загоняя ногти то в шею, то в лицо. — Я тебя сама с балкона эвакуирую!

— Ты че, мелочь? На кого кидаешься? — рычит Нечаев, с хрустом заламывая мне руки. Я вздрагиваю, будто током шибануло. А следом заливаюсь таким одуряющим жаром, что становится трудно дышать. В горле зреет камень, а вокруг шеи, словно удавка затягивается. Ненавижу, когда ОН прикасается! Но не сдаюсь. Мешкаю, но не сдаюсь! Рву шкуру с ладоней гада. А он смотрит в глаза и ржет, будто это какая-то безобидная игра. Этот чертов смех отдается внутри меня вибрацией. Давит так сильно, что чуть мозги не выносит. В ушах гул стоит. — Уймись, дура. Доведешь — оформлю в гипс.

— Это угроза?! — уточняю с остервенелым свистом.

— Это прогноз, — отрезает жестко, почти с наслаждением.

— Пугало! — шиплю с отсылкой на порезанную одежду, в которой он, блин, держится так же уверенно, как в своей крутой форме.

— Это я пугало? — в половину клятой рожи улыбается. — Ты себя в этом балахоне видела? Не видела? Так иди к зеркалу, оцени. Чучело.

Бьет точно в цель. Так болезненно, что резко выбивает воздух.

Я не могу тормознуть прилив слез. Они заполняют глаза.