Влюбляться запрещено
Шрифт:
Боже… Боже. Боже…
Вы в курсе, что такое синдром беспокойных ног [29] ? Я — да: у бабушки был. Так вот этот синдром сейчас охватывает все мое тело! И плевать, что подобное невозможно! Перемещаюсь по кровати — из стороны в сторону. И никак себе места не нахожу.
Сердце, взяв лишнюю тягу уксуса, надрывается и захлебывается. А когда мобильный, наконец, пиликает, едва не лопается.
Егор Нечаев: О чем ты?
Агния Филатова: О,МРАЗЬ!!! Как ты достал меня!!!
29
Синдром беспокойных ног или болезнь Уиллиса-Экбома — неврологическое расстройство, характеризующееся непреодолимой потребностью двигать ногами из-за неприятных ощущений (жжение, покалывание, тяжесть, ползание мурашек), которые усиливаются в покое, особенно вечером или ночью, и временно облегчаются движением.
Егор Нечаев: Закатила глаза? Полегчало?
Я, и правда, их закатывала. А еще передернулась вся, словно от мерзости.
Чертов урод! Читает меня на расстоянии!
Егор Нечаев: Теперь нормально. Чем достал? Два месяца не пересекались. Что за движ? Пиши по существу, без стихов и ребусов.
Агния Филатова: Доколе? Доколе ты будешь терзать мою душу?
Егор Нечаев: Доселе.
Егор Нечаев: Я ща либо наберу тебя, либо блокну. Ближе к делу, сурчалка.
Ах ты ж, гребаный птеродактиль!
Агния Филатова: ЧТО???
Егор Нечаев: Да блин… Это опечатка, мурчалка.
Егор Нечаев: Что тебя шторит [30] ?
Отшвырнув мобильник, пробую включить излюбленную программу выживания — круги по периметру. Прям Раскольников в своей каморке! Правда, я пока никого не убила… Черт возьми! Да я ведь даже с этим простым ритуалом не справляюсь!
Снова хватаюсь за телефон.
30
Шторит — сленговое выражение, описывающее состояние вроде «накрывает», «колбасит». Когда резко и неприятно «ведет» психику и тело.
Агния Филатова: Ты с кем-то чатишься? Есть планы? Наш мораторий по отношениям в силе?
Егор Нечаев: В силе. Береги пульс.
Я немного успокаиваюсь. Немного.
Выдохнув, прохожусь по комнате. Поправляю снимок у зеркала.
И снова строчу…
Агния Филатова: Где ты сейчас? Кинь фотку.
Егор Нечаев: а-ха-ха, жесткий у тебя тильт [31] , Филатова…
Я на его насмешки не реагирую. Рассматриваю присланную следом фотографию. На ней Егор, вытянув руку, ловит уставленный едой стол, братьев, родителей и себя, собственно.
31
Тильт — молодежный сленг. Впадать в тильт — значит, терять эмоциональный контроль из-за раздражителя (ревность, злость, проигрыш), начинать действовать импульсивно и криво.
Егор Нечаев: Мы у Яна. Бодя клянчит очередного питомца.
Тот самый Бодя, судя по стоп-кадру, отчаянно жестикулирует, приводя аргументы. Еще один сказочный манипулятор! Но я ловлю себя на том, что улыбаюсь.
Тьфу ты!
Егор Нечаев: Все? Успокоилась?
Как ни странно, но меня реально не кроет. Волны все сходят, оставляя мелкую дрожь. Кровь очищается, перестает бурлить. Пузырится только, когда на рожу Егорыныча смотрю.
Он снова вырос, что ли?..
Агния Филатова: Я и не нервничала! Просто люблю определенность. Договор дороже жизни, Нечаев.
Егор Нечаев: Кошка горелая=)
Егор Нечаев: Свою фотку пришлешь?
Агния Филатова: Облезешь!
Изнутри так распирает, что даже дрожь усиливается.
Егор Нечаев: Давай, не жмись.
Еще пару секунд ломаюсь и отправляю. В качестве стратегического военного хода, конечно.
Покусывая подушечки пальцев, жду, пока враг разглядывает.
Егор Нечаев: Фаталити [32] .
И я счастливо улыбаюсь.
«Ох… На следующей неделе гад приедет, и начнутся веселенькие дни… Скорей бы…» — прокручиваю неосознанно, плюхаясь на кровать и довольно потягиваясь, как та самая кошка.
Эпизод двадцать пятый: Артефакты мести
Сентябрь четвертого года войны.
32
Фаталити (от анл. fatality — «гибель», «смерть») — завершающий жестокий прием в серии видеоигр Mortal Kombat и других файтингах, который выполняется над поверженным, находящимся в бессознательном состоянии противником и приводит к его смерти.
К встрече с Нечаевым я готовлюсь с педантичностью инженера, запускающего проект, от которого зависит судьба всего мира. Предвосхищая различного рода вмешательства, закрываюсь в комнате на ключ и вставляю в уши JBL-капельки с дико орущей панк-музыкой.
Адреналин — мое второе имя. Пусть шкалит.
Подрагивая от предвкушения, увлажняю лицо кремом, втираю праймер, фиксирую гелем брови, грунтую кожу век белой подложкой и берусь за поэтапное нанесение трендовых красок. Зажигаю лимонно-зелеными тенями уголок глаза и, плавно сбивая насыщенность, растушевываю примерно на треть. Оттуда пускаю лиловый цвет и завершаю линию, поднимая ее диагональю к виску, фиолетовым. Уплотняю, подчищаю, подчеркиваю и смягчаю — делаю все, чтобы переходы оставались незаметными, а хвост стал острым, как часть геометрической фигуры. И принимаюсь за низ — угол тем же лаймом закрываю, а вот остаток вытягиваю бирюзой. Когда по цветам все играет как надо, кладу длинные черные стрелки. Для большей выразительности той же подводкой прокрашиваю слизистую. Добавляю в уголки блеск. И хватаюсь за тушь. Десятки слоев наношу, чтобы добиться настоящего «вау-эффекта».
— Бомбически нереальная! — заявляю своему отражению, хоть и слышать себя из-за музыки не могу.
Полупрозрачной помадой, за счет особой консистенции и содержащихся в ней мельчайших искринок, придаю губам запредельный объем и восхитительную сочность.
Взмахи кистью под скулами, по периметру лба, под нижней челюстью, вдоль спинки носа — контуринг готов.
С волосами еще дольше вожусь. Расчесываю по всей длине, отделяю у висков полоски и закрепляю зажимами. Оставшуюся массу сбрызгиваю термозащитным мистом и гофрирую прядь за прядью специальной плойкой. Возвращаясь к вискам, заплетаю тугие корнроу и скрепляю кончики прозрачными резиночками. Распушиваю гофре, задуваю у корней лаком, по-быстрому моделирую ото лба до макушки французскую косу и, отступив от зеркала, оцениваю результат.
— Хо-ро-ша, — тяну манерно. И, похлопывая в ладоши, тихонько смеюсь. — Ну-ка… — толкаю и бросаюсь к недавно подаренному платью. Скинув халат, нетерпеливо запрыгиваю в расшитое пайетками черное мини. — Словно чешуя… — замечаю, приглаживая пружинящую юбку.
Еще немножко покрутившись, вдеваю серебряные серьги-лучи, цепляю крупные браслеты и ставлю на корнроу декоративные колечки.
Притопываю, вытягиваюсь и снова вращаюсь.
— Королева! — констатирую довольно. Обуваюсь. Смотрю на свои ноги. Е-е-еще раз на свои ноги смотрю. — Охи-ахи, мы богаты! Чувствую себя такой взрослой! — озвучиваю как на духу, обмахиваясь сумочкой.
Платье, хромовые босоножки на шпильке, клатч, украшения и даже брендовая косметика — подарки Мадины. На днях эта шикарная женщина узнала, что беременна, и мой шкаф резко пополнился безумно крутыми вещами, половина из которых оказалась с бирками.
Разве это не чудо?
Господь, если ты есть… Дай здоровья этой богине, ее мужу и их будущему ребенку! Аминь.
Помолившись, выпархиваю из добровольного заточения.
Скрежет ключа, шаг за порог, и я упираюсь в папу.