Чтение онлайн

Он подошёл ближе.

– Ань, в чём дело?

Смутившись, я нагнулась, делая вид, что ищу на нижних полках.

– В кровати.

– Ну а с ней что?

– Она одна.

Рассмеявшись, этот гад опять положил руку пониже спины. Пришлось выпрямиться.

– Да, одна. И что? Хочешь выселить меня на диван? Не выйдет.

Я хмыкнула.

– Без проблем. Там лягу я. Мне не принципиально.

– Вот ещё. Муж и жена, не забывай. Своих родителей вспомни. Они спят на разных кроватях?

– Нет, но...

– ...Так что, хорош дурью маяться. Держать рук при себе не обещаю, - он улыбнулся так, что от смущения захотелось спрятаться в шкаф, - но постараюсь сдержаться. На этот раз. Всё, в душ.

Ночь. Лес. Небо. Луна.

Тихий рык на самой границе сознания и слуха.

Далёкий зов. Дрожь.

Беспокойство. Желание... чего?

Туда, вперёд. В пустоту.

Или?..

Спать... кхм, лежать в одной постели с мужчиной мне доводилось разве что в детстве. С папой. И то всего пару раз, во время болезни, когда я не могла заснуть в пустой комнате, а маму срочно выдёргивали на работу. Даже с Максом такого не было. Да, я могла остаться у Давыдовых на ночь, но спали мы, разумеется, на разных кроватях. А тут...

Своё обещание Игорь Викторович сдержал - его руки были при нём. И всё равно. В одно постели с мужчиной. На мне из одежды - ночная рубашка. На нём - так вообще только бельё. Вроде бы. А то и вовсе голый. Хорошо хоть не под одним одеялом лежали.

Всё это было как-то... даже не знаю. Страшно? Однозначно нет. Не по себе? Разве что самую-самую малость. Неловко? Это само собой, человек-смущение живёт и здравствует. Приятно? Ну... как-то... да... наверно. Хотя... Нет. Вернее, не совсем. Не только. Скорее, это было чувство... правильности, что ли. Ощущение, что так и должно быть. Мы ведь женаты. Игорь Викторович - мой муж. Не знакомый, не друг, даже не ухажёр или поклонник. Муж. В Средние Века (как, впрочем, и в другие эпохи...) я бы вообще ему принадлежала, была бы законной собственностью.

Интересно, а как с этим делом сейчас? С людьми-то всё понятно - равноправие. А в обществе оборотней? Помнится, Игорь Викторович упоминал силу традиций, мол, за них держатся прямо-таки мёртвой хваткой. Да и мама не раз фыркала по поводу "патриархальных замашек".

То есть, у оборотней жена принадлежит мужу? Даже сейчас, после суфражисток, Клары Цеткин и феминизма? Если да, то это, пожалуй, весьма любопытно. Интересное общество. Особенно учитывая современные реалии, права человека и так далее. Но это во мне говорит историк. Который, как ни крути, наблюдает со стороны. А вот как в таком обществе жить...

Например. Я, конечно, оборотень, но всю жизнь прожила среди людей, в их обществе. "Патриархальные замашки", так сказать, соплеменников должны меня унижать? Я, как девушка и жена, должна быть оскорблена и возмущена? По идее, да. Где это видано! дискриминация! И тому подобное. Но я, наверно, всё-таки больше оборотень, ибо слишком уж спокойно к этому отношусь.

Вот взять моих родителей. Что-то я ни разу не слышала, чтобы папа даже просто повышал на маму голос. Про какие-то заявления, наподобие "женщина, знай своё место!", я вообще молчу. Уверена, такого никогда не было и не будет. Хотя папа - мужчина и, по идее, имеет на это полное право. А мама? Уж на что Анастасия Павловна упряма и вольнолюбива, но к пожеланиям мужа она прислушивается и по возможности их выполняет.

Папа всегда сам моет за собой посуду и непременно что-нибудь приготовит, если мы с мамой слишком устали или не можем по какой-то другой причине. Мама не будет ждать возвращения супруга, чтобы заменить лампочку. Если нужно, она готова помочь ему в любом, абсолютно любом деле, будь то прибивание полки или ремонт машины.

Что это? Взаимное уважение? Да, конечно. Но не только. Любовь. Наверно, в этом и есть её смысл. Ведь если я по-настоящему люблю кого-то, то хочу, чтобы дорогой сердцу человек был счастлив. И это - самое главное. Равноправие нужно, когда дело касается чего-то юридического, правового, гражданского. Общественного. А в личной жизни должна быть гармония.

– О чём задумалась?

– О семейной жизни, - встрепенувшись, ответила я.

Мы снова сидели на кухне, завтракали. У меня йогурт с печеньем, у Игоря Викторовича чёрный кофе без всего. Надежда Дмитриевна уехала в школу - она, как выяснилось, работает учителем начальных классов.

– Хорошие мысли, - усмехнулся Игорь Викторович.
– И как? До чего додумалась?

– Мы можем развестись?
– в упор спросила я.

Но он и бровью не повёл, продолжая беспечно прихлёбывать кофе.

– В теории - да. Вот только на кой... хм, зачем?

– Ну, свадьба же была вынужденная.

– Ага.
– Беспечный-то беспечный, но взгляд замер. Пристальный. Давит.
– И повод был серьёзным, если помнишь.

– Помню.
– Я старалась говорить сдержанно, и вообще подбирать слова. А то ведь опять соскочит и начнёт отшучиваться.
– Ты говорил, что Одинцовы захотят давить на папу, и что мне грозит опасность. Но разве она есть?

Белозерский хмыкнул. Покачал головой.

– Ань, то, что ты не видишь опасности, не значит, что её нет. За вашим домом следят. Профессионалы. Ни ты, ни твои родители, ни даже я их не увидят, если они этого не захотят.

– Тогда зачем нужна была свадьба?
– не отступалась я, продолжая рассуждать.
– Вы же с папой дружите, верно? Неужели ты не мог дать охрану просто, без свадьбы?

Игорь Викторович промолчал, даже нахмурился. Ну всё, сейчас меня со всеми вопросами пошлют подальше...

– Узнаю Мишины мозги.
– Он вдруг снова усмехнулся.
– Иди-ка сюда.

Я насторожилась.

– Зачем?

– Супружеский долг исполнять. Здесь, на столе. Прямо сейчас. Ну?

Гад какой! Когда-нибудь точно будет придушен подушкой!

– Эм... я... кхм...

– Да шучу, шучу. Но в следующий раз - обязательно, - добавил этот... это... существо, когда я уже подошла ближе.

– Не смешно. Эй!

Обняв за талию, Игорь Викторович усадил меня себе на колени.

– Так вот, о свадьбе, - продолжил он как ни в чём ни бывало.
– Вот представь. Хочешь ты от кого-нибудь избавиться...

– Не хочу, - буркнула я. Руки как-то сами собой легли Белозерскому на плечи.
– Это не метод. В девяноста процентах случаев конфликт можно разрешить миром. Было бы желание.