Чтение онлайн

Они услышат, да. Но они ничего не сделают. Лучии предстоит многое узнать о Венеции. Мало кто осмелится перечить мне.

– Не делай этого, - предупреждаю я ее.
– Я знаю, где ты работаешь и где живешь. Кричать - очень плохая идея.

– Я не собиралась этого делать, - лжет она.
– Альвиза Занотти рассказала мне о Даниэле Росси. Она вас предупредила, не так ли? Что вы сделали, чтобы заставить ее говорить? Вы угрожали ей?

– Мне не нужно угрожать.

Она сглатывает, в ее глазах мелькает страх.

– Вы причинили ей боль? О, Боже, что вы сделали с ней?

Я должен заставить ее бояться. Она крадет у меня. В моем городе, без моего разрешения. Ей стоит опасаться моего возмездия.

– Я не собирался обижать старушку. Она задолжала мне услугу.

– И поэтому она продала меня?
– Лучия выглядит расстроенной. Синьора Занотти была скупщицей ее родителей, и последние десять лет она помогала ей выбирать картины для кражи. Она знала Альвизу всю свою жизнь, практически считая ее своей семьей.

И снова ее семья предала ее.

Выражение лица Лучии - опечаленное, грустное - навевает воспоминания о той ночи, когда мы встретились.

Чувство вины сжимает мою грудь.

– Она заставила меня пообещать, что я не причиню тебе вреда.

– А вы выполняете свои обещания? — Она смотрит на меня, выражение ее лица настороженное.
– Неважно. Я не хочу знать ответ. Куда вы меня везете?

– На остров Giudecca.

– Почему? Там легче избавиться от тела?

Мои губы подрагивают. Giudecca, остров к югу от Венеции, имеет сомнительное прошлое, но сейчас там находится самая интересная площадка современного искусства Италии. Это также одно из немногих мест в Венеции, где местных жителей больше, чем туристов.

– Я там живу.

– Вы везете меня к себе домой?
– Выражение ее лица становится растерянным.
– Зачем?

Хотел бы я знать. Я должен был послать Данте или Лео предупредить ее, чтобы она не воровала в моем городе. Но я этого не сделал. Вместо этого последние две недели я тратил свое свободное время на то, чтобы узнать о Лучии все, что только можно. Вопреки здравому смыслу я устроил для нее ловушку, заманив ее картиной, которая, как я знал, покажется ей неотразимой.

Все это не имеет никакого смысла.

А теперь я везу ее к себе домой.

Данте ждет на моем частном причале. Без сомнения, мой заместитель не одобряет моей одержимости Лучией. Русские могут представлять угрозу, и Данте, вероятно, считает, что сейчас я должен укрепить свою власть и готовиться к войне.

Я подтягиваю лодку к причалу и бросаю за борт веревку. Данте привязывает ее. В тот самый момент, когда он замечает, что на Лучии мое пальто, на его лице появляется ухмылка. Выходя, я бросаю на него свой самый свирепый взгляд.

– Проследи, чтобы нам не мешали.

Я поворачиваюсь и протягиваю руку Лучии. Она игнорирует ее и вылезает сама, а ухмылка Данте расширяется.

– Конечно, Дон.

Как только мы доходим до моей гостиной, Лучия поворачивается ко мне.

– Ты подбросил Тициана в квартиру Даниэля Росси, - обвиняет она.
– Ты позаботился о том, чтобы меня взяли на работу в клининговую компанию. Зачем ты подставил меня?

– Я хотел познакомиться с новым похитителем произведений искусства в Венеции. — Я открываю бутылку «Бароло»[10].
– Хочешь выпить?

Она игнорирует предложенный бокал, ее рот кривится в язвительной гримасе.

– Мне показалось, что это слишком просто.
– Ее осеняет другая мысль.
– Зачем ты хотел встретиться со мной? Чтобы предупредить меня держаться подальше от картины? В этом не было необходимости - вряд ли я нашла бы ее без помощи синьоры Занотти.

Она в моем доме, думает, что ей угрожает опасность, и продолжает выведывать информацию. Эта женщина великолепна. Часть меня переживает за нее, а другая часть хочет встать на колени и сделать предложение руки и сердца.

Откуда взялась эта мысль?

– Хватит вопросов, - жестко говорю я.
– Сначала о главном. Моя картина у тебя. Я хочу ее вернуть.

– Она не твоя, - огрызается она.
– Она принадлежит Palazzo Ducale. Кто украл ее для тебя?

Еще один вопрос. Есть тонкая грань между бесстрашием и безрассудством, и Лучия, похоже, намерена переступить ее.

Я делаю глоток насыщенного красного.

– «Мадонна на отдыхе» находится в сумке, которую ты прижимаешь к груди. Я бы предпочел этого не делать, но я могу забрать ее силой, если до этого дойдет.

Она откидывается на диван. Ее руки дрожат, когда она открывает сумку и достает оттуда картину, надежно завернутую в ткань.

Я пугаю ее. Я чувствую себя мудаком, когда разворачиваю драгоценный холст.

– Ты ее не повредила, - бормочу я, глядя на картину, где мать играет со своим ребенком. Когда я впервые взглянул на нее, то ощутил глубокое чувство узнавания, сопричастности. Я думал, что со временем это чувство исчезнет, но, несмотря на то, что прошло уже пятнадцать лет с тех пор, как я ее украл, оно никуда не делось.
– Это хорошо.

– Я куратор. Я знаю, как обращаться с произведениями искусства.

Слова резкие, но голос подавленный. Я заворачиваю картину обратно, откладываю ее в сторону, а затем сажусь напротив нее.

– Если ответить на твой вопрос, то я не нанимал вора, чтобы украсть картину. Я сделал это сам.

На ее лице мелькает удивление.

– Правда?

– Правда.
– Я подталкиваю к ней вино. На этот раз она берет бокал, кивнув в знак благодарности.
– Это было мое первое серьезное дело, - продолжаю я.
– Мне следовало сразу продать ее, но я не смог с ней расстаться.
– Зачем я ей это сказал?
– С тех пор она висит у меня в спальне.

– Ты украл ее из Palazzo Ducale? Когда?

– Когда мне было шестнадцать. В музее был прием для приезжего мецената. Я переоделся официантом и пробрался на прием.

Она наклоняется вперед, открывая мне дразнящий взгляд на свое декольте. Желание пронзает мое нутро, и у меня перехватывает дыхание. Черт возьми, я хочу ее.

– И синьора Занотти знала, что ты украл ее. Я должна была догадаться, когда она предупредила меня.
– Она заправляет прядь волос за ухо - неосознанный жест, который я нахожу глубоко сексуальным.
– Ты все еще не сказал, почему хотел встретиться со мной.