Чтение онлайн

— Тебя не спросила, блохастый.

«Ну вот, теперь я еще и блохастый. А буквально полгода назад был „милым котиком“. Не забыла еще? Ты сама меня приютила тогда».

— Тогда я думала, что ты нормальный.

«Ну да, кот размером с пони — это вполне себе нормально, — язвительно отозвался Василий, но тут же осекся. С Верой нужно было быть предельно осторожным в выражениях. Особенно сейчас, когда вурдалачка готова была осушить свою жертву — это же как мозговую косточку у сторожевого пса пытаться отнять. — Так и сейчас ничего не изменилось, — проворчал он, — как был котом, так им и остался».

— Я изменилась, — сухо отозвалась Вера, возвращаясь к постели, где по-прежнему валялся обдолбанный замминистра Белкин. — И вижу куда больше, чем прежде.

«Что же ты видишь?»

— Вижу, что и ты тогда мне мозги пудрил, — злобно бросила коту Вера. — Если бы не ваши с Гришей игры, я могла бы…

«Ты была бы уже мертва, если бы не наши игры — это во-первых. А во-вторых, Григорий не виноват в том, что произошло, уж поверь моему слову…»

— Это с какого же перепугу я должна верить коту-пустобреху?

«А с такого, что я свидетель всего, что с братом твоим приключилось. Свидетель и непосредственный участник».

— Участник? И в качестве кого ты участвовал во всей этой брехне?

«Я хозяину своему помощник».

— Хорош помощничек, — усмехнулась Вера, подходя ближе к Белкину — она все же решилась на его устранение. — Чего же ты не уберег хозяина?

Вера вновь занесла руку над горлом Белкина.

«Не делай этого, хозяйка».

— Я тебе не хозяйка! — рыкнула Вера. — Хозяин твой, Гриша, червей в могиле кормит. А мог бы и…

«Сестру спасти? — продолжил за Веру кот. — Ты права, мог бы. Мог и, доложу тебе, продолжает это делать».

— О чем ты? — острый коготок Веры замер у пульсирующей сонной артерии Белкина.

«Не делай этого!» — повторил кот спокойно.

— Почему мне этого не делать?

«Не сейчас».

— Ты, коврик прикроватный, или все выкладываешь сию секунду, или я…

«Жив твой брат, Вера, — кот пристально смотрел на вурдалачку. — Жив и в данную секунду бьется за тебя. За тебя и за все человечество. Выслушай меня, Вера Горина, выслушай — и только после принимай решение. Хозяин знает, как тебя спасти».

Да уж, ничего не скажешь, вовремя я в тело свое вернулся. Это сколько ж меня не было — пять, десять минут?

Внесу ясность — в посмертии время ощущается по-разному. Оно или тянется, словно резина, или несется с бешеной скоростью, не успеваешь и моргнуть. Если сильно упростить, то все зависит от двух факторов: чем конкретно я там занимаюсь, и, скажем так, насколько это занятие экстремальное. К примеру, обычная беседа с новопреставленной душой в посмертии занимает по ощущениям минут двадцать, при этом из реальности я выпадаю всего на минуту. Если же мне в том же посмертии нужно эту душу сперва разыскать, затем развоплотить, а после еще и посмертным вестникам с рук на руки передать, то для меня там чувство времени резко ускоряется, а тут, в реальности, мое бренное тело, напротив, зависает минут на двадцать, а то и больше. Такой вот странный парадокс.

Кстати, именно поэтому я предпочитаю работать с напарником, желательно с кем-нибудь из Совета. И дело даже не в том, что я этим ребятам во главе с отцом Евгением сильно доверяю — на них как сядешь, так и слезешь. Просто выбора у меня особо нет. Осведомленный о мире Ночи человек всяко лучше справится с такой задачей, а при необходимости еще и прикрыть тебя сможет. Кроме того, человек умеет разговаривать вербально и всегда может заболтать особо любопытных граждан. Василий, к примеру, на эту роль тянет слабовато. Он хоть и существует как бы сразу в двух измерениях и способен защитить мое тело практически от всех угроз как в физическом мире, так и в посмертии, но все же слабоват по части коммуникации с простыми смертными. И боже упаси ему столкнуться с представителями закона, такими, как Вилкина, к примеру. Их мой слуга на дух не переносит. Должно быть, таится за этой неприязнью какая-то страшная история из его кошачьего прошлого, но я из вежливости не спрашивал. Захочет — сам расскажет.

В общем, в слуги мой кот годился отменно, а вот в напарники не очень. Чтобы понять, о чем я толкую, нужно представить меня за работой. Выгляжу я в такие моменты, признаться, неважнецки. Ни дать ни взять, наркоман под «солью» звезды изучает. Ага, днем. В общем, в какой позе вышел в посмертие, в той и замер. И хорошо если успел загодя на лавочку присесть или в машине развалиться. Тут не прикопаешься — ну завис чувак, с кем не бывает? Но ведь случаи бывают разные, порой приходится действовать по обстоятельствам. Застанешь ты, скажем, беглого духа в метро или посреди многолюдной улицы, где народу полным-полно да присесть негде, так и выбирать уже не приходится. Хочешь или нет, а вывалишься в посмертие там, где нужда застала. Вот тут и требуется помощь напарника — придержать, усадить, отмазать от назойливых граждан и так далее по списку.

К чему это я? А к тому, что за время моего разведывательного полета по главному зданию и территории Дома Правительства я столько информации накопал и со столькими персонажами ментально поработать успел, что в какой-то момент и вовсе позабыл про время. Вполне возможно, сегодня я побил все мыслимые и немыслимые рекорды дальности внетелесного полета и времени пребывания в посмертии. Конечно, сведения, нарытые мной, могут существенно облегчить нам задачу, но это при условии, что мы все выживем. Ну или хотя бы я выживу.

Уже на подлете к зданию, где забаррикадировались мои соратники, я отметил для себя довольно скверную картину — оно было окружено упырями всех видов и мастей, и они все прибывали и прибывали. Внешняя дверь ожидаемо не устояла и была выломана вместе с дверным проемом. Через него я и влетел внутрь здания.

Вот я, кстати, любитель самому себе нервы потрепать! Нужно было через окно возвращаться, как и вылетал, я же пробирался к своему телу классическим путем — через лестницу. Все коридоры и помещения первого этажа кишели жаждущими крови упырями. Все эти люди некогда были простыми трудягами — госслужащими, продавцами, водителями, доставщиками, сантехниками, электриками, уборщиками… Чья-то злая воля сделала их бездушными тварями, заставила подчиняться и умирать во имя чужих интересов. Ох, чует мое сердце, просто так ни Пелагее, ни Марте это с рук не сойдет. По сути, это уже война. И в скором времени мне придется делать выбор стороны.

Пролетев бесплотным духом над головами жаждущих крови упырей, заполонивших узкий лестничный пролет и коридор на втором этаже, я добрался до запертой двери зала заседаний, где некогда работали члены оперативного штаба. У нее я задержался на мгновение. Мне было страшно. А кто б не испугался на моем месте? Вылетал я отсюда под аккомпанемент стрельбы и крики генералов, сейчас же за дверью царила тишина. Все-таки вываливаться из тела на столь длительный срок было опрометчиво. Да, с одной стороны, я успел нарыть всю необходимую для победы информацию, но с другой — если мое тело уже разорвали на части, толку от этого подвига не будет никакого.

Не скрою, сквозь запертую дверь я пролетал с недобрыми мыслями и выдохнул с облегчением, лишь убедившись, что никто из моей команды не пострадал. Чего не скажешь, кстати, о военных — их ряды за время моего отсутствия заметно поредели.

Я задержался в посмертии еще на секунду, чтобы осмотреться. Картина, конечно, была удручающая, но все же не безнадежная. Импровизированная баррикада из всего, что попало военным под руку, все еще сдерживала натиск упырей, прорвавшихся внутрь здания. Весь этот хлам из массивного дубового стола, десятка стульев, кресел, кулера с водой и прочей дребедени стонал и содрогался под натиском разъяренной толпы нежити, но в целом со своей задачей справлялся. Думаю, минут на десять этой баррикады еще хватит.